Книга Премудрости Соломона

А для святых Твоих был величайший свет. И те, слыша голос их, а образа не видя, называли их блаженными, потому что они не страдали.

Преподѡ́бнымъ же твои̑мъ превели́къ бѣ̀ свѣ́тъ: и҆́хже ᲂу҆́бѡ гла́съ слы́шаше, ѡ҆́браза же не ви́дѧще, зане́же ᲂу҆́бѡ и҆ ѻ҆нѝ (тогѡ́жде) не страда́хꙋ, ᲂу҆блажа́хꙋ.

А за то, что, быв прежде обижаемы ими, не мстили им, благодарили и просили прощения в том, что заставляли переносить их,

А҆ ꙗ҆́кѡ не па́коствꙋютъ пред̾ѡби́димїи, благодарѧ́хꙋ, и҆ є҆́же пронести́сѧ, благода́ти молѧ́хꙋ.

вместо того, Ты дал им указателем на незнакомом пути огнесветлый столп, а для благополучного странствования - безвредное солнце.

Си́хъ ра́ди сто́лпъ ѻ҆гнегорѧ́щь, вожда̀ ᲂу҆́бѡ невѣ́домагѡ пꙋтьше́ствїѧ, со́лнце же невреди́тельное любоче́стнагѡ стра́нствованїѧ по́далъ є҆сѝ.

Ибо те достойны были лишения света и заключения во тьме, потому что держали в заключении сынов Твоих, чрез которых имел быть дан миру нетленный свет закона.

Досто́йни бо ѻ҆нѝ лиши́тисѧ свѣ́та и҆ блюсти́сѧ во тьмѣ̀, и҆̀же заключе́ныхъ стрежа́хꙋ сынѡ́въ твои́хъ, и҆́миже и҆мѧ́ше нетлѣ́нный зако́на свѣ́тъ вѣ́кꙋ да́тисѧ.

Когда определили они избить детей святых, хотя одного сына покинутого и спасли, в наказание за то Ты отнял множество их детей и самих всех погубил в сильной воде.

Совѣ́товавшихъ же и҆́хъ ᲂу҆бива́ти младе́нцы преподо́бныхъ, и҆ є҆ди́номꙋ ѿложе́нꙋ ча́дꙋ и҆ спасе́нꙋ, во ѡ҆бличе́нїе и҆́хъ ѿѧ́лъ є҆сѝ мно́жество ча̑дъ, и҆ кꙋ́пнѡ погꙋби́лъ є҆сѝ въ водѣ̀ ѕѣ́льнѣй.

Та ночь была предвозвещена отцам нашим, дабы они, твердо зная обетования, каким верили, были благодушны.

Ѻ҆́наѧ бо но́щь пред̾ꙋвѣ́дѣна бы́сть ѻ҆тцє́мъ на́шымъ, да тве́рдѡ вѣ́дꙋще, и҆̀мже клѧ́твамъ вѣ́роваша, возблагодꙋ́шествꙋютъ.

И народ Твой ожидал как спасения праведных, так и погибели врагов,

Воспрїѧ́то же бы́сть ѿ люді́й твои́хъ спасе́нїе ᲂу҆́бѡ пра́ведныхъ, врагѡ́въ же и҆стребле́нїе:

ибо, чем Ты наказывал врагов, тем самым возвеличил нас, которых Ты призвал.

и҆́мже бо наказа́лъ є҆сѝ сꙋпоста́ты на́шѧ, си́мъ на́съ призва́въ просла́вилъ є҆сѝ.

Святые дети добрых тайно совершали жертвоприношение и единомысленно постановили божественным законом, чтобы святые равно участвовали в одних и тех же благах и опасностях, когда отцы уже воспевали хвалы.

Сокрове́ннѡ бо жрѧ́хꙋ преподо́бнїи ѻ҆́троцы благи́хъ, и҆ зако́нъ бжⷭ҇твенный є҆диномы́слїемъ завѣща́ша, та̑ѧжде подо́бнѡ, блага̑ѧ же и҆ бѣ́дствєннаѧ воспрїима́ти ст҃ы̑мъ, ѻ҆тцє́мъ ᲂу҆жѐ предвоспѣва́ющымъ хвалꙋ̀.

С противной же стороны отдавался нестройный крик врагов, и разносился жалобный вопль над оплакиваемыми детьми.

Противогласѧ́ше же несогла́сный врагѡ́въ во́пль, и҆ плаче́вный слы́шашесѧ гла́съ пла́чꙋщихъ младе́нцєвъ.

Одинаковым судом был наказан раб с господином, и простолюдин терпел одно и то же с царем:

Подо́бною же ме́стїю ра́бъ кꙋ́пнѡ съ господи́номъ казне́нъ бы́сть, и҆ просты́й человѣ́къ съ царе́мъ та̑ѧжде пострада̀:

все вообще имели бесчисленных мертвецов, умерших одинаковою смертью; и живых недоставало для погребения, так как в одно мгновение погублено было все драгоценнейшее их поколение.

є҆динодꙋ́шнѡ же всѝ во є҆ди́нѣмъ и҆́мени сме́ртнѣмъ ме́ртвыхъ и҆мѣ́ѧхꙋ безчи́сленныхъ: ниже́ бо ко погребе́нїю живі́и бѧ́хꙋ дово́льни, поне́же во є҆ди́нѣмъ мгнове́нїи честнѣ́йшїй ро́дъ и҆́хъ и҆стребле́нъ бы́сть.

И не верившие ничему ради чародейства, при погублении первенцев, признали, что этот народ есть сын Божий,

Ѡ҆ всѣ́хъ бо не вѣ́рꙋюще ра́ди чародѣѧ́нїй, а҆ ра́ди пе́рвенцєвъ и҆стребле́нїѧ, и҆сповѣ́даша люді́й сынѡ́въ бж҃їихъ бы́ти.

ибо, когда все окружало тихое безмолвие и ночь в своем течении достигла средины,

Ти́хомꙋ бо молча́нїю содержа́щꙋ всѧ̑, и҆ но́щи во свое́мъ тече́нїи преполовлѧ́ющейсѧ,

сошло с небес от царственных престолов на средину погибельной земли всемогущее слово Твое, как грозный воин.

всемогꙋ́щее сло́во твоѐ, (гдⷭ҇и,) съ нб҃съ ѿ прⷭ҇то́лѡвъ цр҃скихъ же́стокъ ра́тникъ въ среди́нꙋ поги́бельныѧ землѝ сни́де.

Оно несло острый меч - неизменное Твое повеление и, став, наполнило все смертью: оно касалось неба и ходило по земле.

Ме́чь ѻ҆́стръ нелицемѣ́рное повелѣ́нїе твоѐ носѧ́й, и҆ ста́въ и҆спо́лни всѧ̑ сме́рти: и҆ небесѐ ᲂу҆́бѡ каса́шесѧ, стоѧ́ше же на землѝ.

Тогда вдруг сильно встревожили их мечты сновидений, и наступили неожиданные ужасы;

Тогда̀ внеза́пꙋ привидѣ̑нїѧ ᲂу҆́бѡ снѡ́въ лю́тѣ смꙋти́ша и҆̀хъ, стра́си же наидо́ша неча́ѧнни,

и, будучи поражаем - один там, другой тут, полумертвый объявлял причину, по которой он умирал:

и҆ и҆́нъ и҆на́мѡ ве́рженъ є҆́ле жи́въ, є҆ѧ́же ра́ди вины̀ ᲂу҆мира́ше, ѡ҆б̾ѧвлѧ́ше:

ибо встревожившие их сновидения предварительно показали им это, чтобы они не погибли, не зная того, за что терпят зло.

сѡ́нїѧ бо, смꙋти́вше и҆̀хъ, сїѐ предвозвѣсти́ша: да не вѣ́дѧще, є҆гѡ́же ра́ди ѕлѣ̀ стра́ждꙋтъ, поги́бнꙋтъ.

Хотя искушение смерти коснулось и праведных, и много их погибло в пустыне, но недолго продолжался этот гнев,

Прикоснꙋ́сѧ же нѣ́когда и҆ пра́ведныхъ и҆скꙋше́нїе сме́рти, пораже́нїе во пꙋсты́ни бы́сть мно́жества: но не до́лгѡ пребы́сть гнѣ́въ.

ибо непорочный муж поспешил защитить их; принеся оружие своего служения, молитву и умилостивление кадильное, он противостал гневу и положил конец бедствию, показав тем, что он слуга Твой.

Потща́всѧ бо мꙋ́жъ непоро́ченъ предпобо́рствова, своеѧ̀ слꙋ́жбы ѻ҆рꙋ́жїе, моли́твꙋ и҆ ѳѷмїа́ма ᲂу҆милостивле́нїе прине́съ, сопроти́въ ста̀ гнѣ́вꙋ и҆ коне́цъ положѝ бѣ́дствованїю, показа́въ, ꙗ҆́кѡ тво́й є҆́сть ра́бъ.

Он победил истребителя не силою телесною и не действием оружия, но словом покорил наказывавшего, воспомянув клятвы и заветы отцов.

Ѡ҆долѣ́ же поража́ющаго не си́лою тѣле́сною, нижѐ ѻ҆рꙋ́жїѧ дѣ́йствїемъ, но сло́вомъ покорѝ наказꙋ́ющаго, клѧ̑твы ѻ҆тцє́въ и҆ завѣ́ты воспомѧнꙋ́въ.

Ибо, когда уже грудами лежали мертвые одни на других, он, став в средине, остановил гнев и пресек ему путь к живым.

Грома́дами бо ᲂу҆жѐ па́дшымъ дрꙋ́гъ на дрꙋ́га мє́ртвымъ, посредѣ̀ ста́въ, пресѣчѐ гнѣ́въ и҆ раздѣлѝ къ живы̑мъ пꙋ́ть.

На подире его был целый мир, и славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда, и величие Твое - на диадиме головы его.

На ѻ҆де́жди бо поди́ра бѣ̀ ве́сь мі́ръ, и҆ ѻ҆тцє́въ сла̑вы на и҆зваѧ́нїи четырерѧдова́гѡ ка́менїѧ, и҆ вели́чество твоѐ на дїади́мѣ главы̀ є҆гѡ̀.

Этому уступил истребитель, и этого убоялся: ибо довольно было одного этого испытания гневного.

Си̑мъ ᲂу҆стꙋпи́лъ и҆скоренѧ́ѧй и҆ си́хъ ᲂу҆страши́сѧ: бѣ́ бо то́кмѡ и҆скꙋше́нїе гнѣ́ва дово́льно.