Книга Товита

Товит, отец его, считал каждый день. И когда исполнились дни путешествия, а он не приходил,

И҆ тѡві́тъ ѻ҆те́цъ є҆гѡ̀ сочислѧ́ше кі́йждо де́нь: и҆ є҆гда̀ и҆спо́лнишасѧ дні́е пꙋтѝ, и҆ не прихожда́хꙋ,

Товит сказал: не задержали ли их? или не умер ли Гаваил, и некому отдать им серебра?

речѐ тѡві́тъ: є҆да̀ ка́кѡ посра́млени сꙋ́ть; и҆лѝ не́гли ᲂу҆́мре гаваи́лъ, и҆ никто́же є҆мꙋ̀ дае́тъ сребра̀;

И очень печалился.

И҆ скорбѧ́ше ѕѣлѡ̀.

Жена же его сказала ему: погиб сын наш, потому и не приходит. И начала плакать по нем и говорила:

Рече́ же є҆мꙋ̀ жена̀ є҆гѡ̀: поги́бе ѻ҆́трочищь, поне́же ᲂу҆ме́дли. И҆ нача̀ пла́катисѧ є҆гѡ̀ и҆ речѐ:

ничто не занимает меня, сын мой, потому что я отпустила тебя, свет очей моих!

нѣ́сть попече́нїѧ мнѣ̀, ча́до, поне́же лиши́хсѧ тѧ̀ свѣ́та ѻ҆́чїю моє́ю.

Товит говорит ей: молчи, не тревожься, он здоров.

Тѡві́тъ же глаго́летъ є҆́й: молчѝ, не печа́лисѧ, здра́въ є҆́сть.

А она сказала ему: молчи ты, не обманывай меня; погибло детище мое.- И ежедневно ходила за город на дорогу, по которой они отправились; днем не ела хлеба, а по ночам не переставала плакать о сыне своем Товии, пока не окончились четырнадцать дней брачного пира, которые Рагуил заклял его провести там. Тогда Товия сказал Рагуилу: отпусти меня, потому что отец мой и мать моя не надеются уже видеть меня.

И҆ речѐ є҆мꙋ̀ молчѝ, не прельща́й менѐ, поги́бе ѻ҆́трочищь мо́й. И҆ и҆схожда́ше на всѧ́къ де́нь на пꙋ́ть внѣ̀, и҆́мже ѿи́де: и҆ во дни̑ хлѣ́ба не ꙗ҆дѧ́ше, въ но́щехъ же не престава́ше пла́чꙋщисѧ тѡві́и сы́на своегѡ̀, доне́лѣже сконча́шасѧ четырена́десѧть дні́е бра́ка, въ нѧ́же заклѧ̀ рагꙋи́лъ пребы́ти є҆мꙋ̀ та́мѡ. Рече́ же тѡві́а рагꙋи́лꙋ: ѿпꙋстѝ мѧ̀, занѐ ѻ҆те́цъ мо́й и҆ ма́ти моѧ̀ не ктомꙋ̀ надѣ́ютсѧ ви́дѣти мѧ̀.

Тесть же сказал ему: побудь у меня; я пошлю к отцу твоему, и известят его о тебе.

Рече́ же є҆мꙋ̀ те́сть є҆гѡ̀: пребꙋ́ди ᲂу҆ менє̀, и҆ а҆́зъ послю̀ ко ѻ҆тцꙋ̀ твоемꙋ̀, и҆ возвѣстѧ́тъ є҆мꙋ̀, ꙗ҆̀же ѡ҆ тебѣ̀.

А Товия говорит: нет, отпусти меня к отцу моему.

И҆ тѡві́а речѐ: нѝ, но ѿпꙋстѝ мѧ̀ ко ѻ҆тцꙋ̀ моемꙋ̀.

И встал Рагуил и отдал ему Сарру, жену его, и половину имения, рабов и скота и серебро,

Воста́въ же рагꙋи́лъ, дадѐ є҆мꙋ̀ са́ррꙋ женꙋ̀ є҆гѡ̀ и҆ по́лъ и҆мѣ́нїй, рабы̑ и҆ скоты̀ и҆ сребро̀,

и, благословив их, отпустил и сказал: дети! да благопоспешит вам Бог Небесный, прежде нежели я умру.

и҆ благослови́въ ѧ҆̀ ѿпꙋстѝ, глаго́лѧ: да бл҃гопоспѣши́тъ ва́мъ, ча̑да, бг҃ъ нб҃сѐ пре́жде не́же ᲂу҆мре́ти мѝ.

Потом сказал дочери своей: почитай твоего свекра и свекровь; теперь они - родители твои; желаю слышать добрый слух о тебе. И поцеловал ее. И Една сказала Товии: возлюбленный брат, да восставит тебя Господь Небесный и дарует мне видеть детей от Сарры, дочери моей, дабы я возрадовалась пред Господом. И вот, отдаю тебе дочь мою на сохранение; не огорчай ее.

И҆ речѐ дще́ри свое́й: чтѝ све́крѡвъ твои́хъ, ті́и нн҃ѣ роди́телїе твоѝ сꙋ́ть, да слы́шꙋ ѡ҆ тебѣ̀ слꙋ́хъ до́бръ. И҆ ѡ҆блобыза̀ ю҆̀. И҆ є҆́дна речѐ ко тѡві́и: бра́те возлю́бленне, да возврати́тъ тѧ̀ гдⷭ҇ь нб҃сѐ и҆ да да́стъ мѝ ви́дѣти твоѧ̑ ча̑да ѿ са́рры дще́ре моеѧ̀, да возвеселю́сѧ пред̾ гдⷭ҇емъ: и҆ сѐ, вдаю̀ тебѣ̀ дще́рь мою̀ въ зало́гъ, и҆ да не ѡ҆печалѧ́еши є҆ѧ̀.

После того отправился Товия, благословляя Бога, что Он благоустроил путь его, и благословлял Рагуила и Едну, жену его. И продолжал путь, и приблизились они к Ниневии.

По си́хъ ѿи́де тѡві́а благословѧ̀ бг҃а, ꙗ҆́кѡ бл҃гопоспѣшѝ пꙋ́ть є҆гѡ̀: и҆ благословѧ́ше рагꙋи́ла и҆ є҆́днꙋ женꙋ̀ є҆гѡ̀, и҆ и҆дѧ́ше, до́ндеже прибли́житисѧ и҆̀мъ къ нїнеѵі́и.