Книга Притчей Соломоновых

Не хвались завтрашним днем, потому что не знаешь, что́ родит тот день.

Не хвали́сѧ ѡ҆ ᲂу҆́трїи, не вѣ́си бо, что̀ роди́тъ (де́нь) находѧ́й.

Пусть хвалит тебя другой, а не уста твои,- чужой, а не язык твой.

Да хва́литъ тѧ̀ и҆́скреннїй, а҆ не твоѧ̑ ᲂу҆ста̀, чꙋжді́й, а҆ не твоѝ ᲂу҆стнѣ̀.

Тяжел камень, весок и песок; но гнев глупца тяжелее их обоих.

Тѧ́жкѡ ка́мень и҆ неꙋдобоно́снѡ песо́къ, гнѣ́въ же безꙋ́мнагѡ тѧ́жшїй ѻ҆боегѡ̀.

Жесток гнев, неукротима ярость; но кто устоит против ревности?

Безми́лостивна ꙗ҆́рость и҆ ѻ҆́стръ гнѣ́въ, но ничто́же постои́тъ ре́вности.

Лучше открытое обличение, нежели скрытая любовь.

Лꙋ́чше ѡ҆бличє́нїѧ ѿкровє́нна та́йныѧ любвѐ.

Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего.

Достовѣ́рнѣе сꙋ́ть ꙗ҆́звы дрꙋ́га, не́жели вѡ́льнаѧ лобза̑нїѧ врага̀.

Сытая душа попирает и сот, а голодной душе все горькое сладко.

Дꙋша̀ въ сы́тости сꙋ́щи со́тамъ рꙋга́етсѧ: дꙋши́ же нище́тнѣй и҆ гѡ́рькаѧ сла̑дка ꙗ҆влѧ́ютсѧ.

Как птица, покинувшая гнездо свое, так человек, покинувший место свое.

Ꙗ҆́коже є҆гда̀ пти́ца ѿлети́тъ ѿ гнѣзда̀ своегѡ̀, та́кѡ человѣ́къ порабоща́етсѧ, є҆гда̀ ᲂу҆страни́тсѧ ѿ свои́хъ мѣ́стъ.

Масть и курение радуют сердце; так сладок всякому друг сердечным советом своим.

Мѵ́ры и҆ вїно́мъ и҆ ѳѷмїа̑мы красꙋ́етсѧ се́рдце, растерзава́етжесѧ ѿ бѣ́дъ дꙋша̀.

Не покидай друга твоего и друга отца твоего, и в дом брата твоего не ходи в день несчастья твоего: лучше сосед вблизи, нежели брат вдали.

Дрꙋ́га твоегѡ̀ и҆лѝ дрꙋ́га ѻ҆́тча не ѡ҆ставлѧ́й: въ до́мъ же бра́та своегѡ̀ не вни́ди неблагополꙋ́чнѡ: лꙋ́чше дрꙋ́гъ бли́з̾, не́же бра́тъ дале́че живы́й.

Будь мудр, сын мой, и радуй сердце мое; и я буду иметь, что отвечать злословящему меня.

Мꙋ́дръ бꙋ́ди, сы́не, да весели́тсѧ се́рдце твоѐ, и҆ ѿвратѝ ѿ себє̀ понѡ́слива словеса̀.

Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперед и наказываются.

Хи́трый ѕлы̑мъ находѧ́щымъ ᲂу҆крыва́етсѧ: безꙋ́мнїи же наше́дше тщетꙋ̀ постра́ждꙋтъ.

Возьми у него платье его, потому что он поручился за чужого, и за стороннего возьми от него залог.

Ѿимѝ ри́зꙋ є҆гѡ̀, пре́йде бо досади́тель, и҆́же чꙋжда̑ѧ погꙋблѧ́етъ.

Кто громко хвалит друга своего с раннего утра, того сочтут за злословящего.

И҆́же а҆́ще благослови́тъ дрꙋ́га ᲂу҆́трѡ ве́лїимъ гла́сомъ, ѿ кленꙋ́щагѡ ничи́мже ра́знствовати возмни́тсѧ.

Непрестанная капель в дождливый день и сварливая жена - равны:

Ка̑пли и҆згонѧ́ютъ человѣ́ка въ де́нь зи́менъ и҆з̾ до́мꙋ є҆гѡ̀, та́кѡ и҆ жена̀ клеветли́ваѧ и҆з̾ своегѡ̀ до́мꙋ.

кто хочет скрыть ее, тот хочет скрыть ветер и масть в правой руке своей, дающую знать о себе.

Сѣ́веръ же́стокъ вѣ́тръ, и҆́менемъ же прїѧ́тенъ нарица́етсѧ.

Железо железо острит, и человек изощряет взгляд друга своего.

Желѣ́зо желѣ́за ѡ҆стри́тъ: мꙋ́жъ же поѡщрѧ́етъ лицѐ дрꙋ́жне.

Кто стережет смоковницу, тот будет есть плоды ее; и кто бережет господина своего, тот будет в чести.

И҆́же насажда́етъ смоко́вницꙋ, снѣ́сть плоды̀ є҆ѧ̀: а҆ и҆́же храни́тъ го́спода своего̀, че́стенъ бꙋ́детъ.

Как в воде лицо - к лицу, так сердце человека - к человеку.

Ꙗ҆́коже сꙋ́ть неподѡ́бна ли́ца ли́цамъ, си́це нижѐ сердца̀ человѣ́кѡвъ.

Преисподняя и Аваддон - ненасытимы; так ненасытимы и глаза человеческие. [Мерзость пред Господом дерзко поднимающий глаза, и неразумны невоздержанные языком.]

А҆́дъ и҆ поги́бель не насыща́ютсѧ: та́кожде и҆ ѻ҆́чи человѣ́честїи несы́ти. Ме́рзость гдⷭ҇еви ᲂу҆твержда́ѧй ѻ҆́чи, и҆ ненака́заннїи невозде́ржни ѧ҆зы́комъ.

Что плавильня - для серебра, горнило - для золота, то для человека уста, которые хвалят его. [Сердце беззаконника ищет зла, сердце же правое ищет знания.]

И҆скꙋше́нїе сребрꙋ̀ и҆ зла́тꙋ раздеже́нїе: мꙋ́жъ же и҆скꙋша́етсѧ ᲂу҆сты̑ хва́лѧщихъ є҆го̀. Се́рдце беззако́нника взыскꙋ́етъ ѕла̑ѧ, се́рдце же пра́во взыскꙋ́етъ ра́зꙋма.

Толки́ глупого в ступе пестом вместе с зерном, не отделится от него глупость его.

А҆́ще бїе́ши безꙋ́мнаго посредѣ̀ со́нмища срамлѧ́ѧ є҆го̀, не ѿи́меши безꙋ́мїѧ є҆гѡ̀.

Хорошо наблюдай за скотом твоим, имей попечение о стадах;

Разꙋ́мнѣ разꙋмѣва́й дꙋ́ши ста́да твоегѡ̀, и҆ да приста́виши се́рдце твоѐ ко твои̑мъ стада́мъ.

потому что богатство не навек, да и власть разве из рода в род?

Ꙗ҆́кѡ не во вѣ́къ мꙋ́жеви держа́ва и҆ крѣ́пость, нижѐ предае́тъ ѿ ро́да въ ро́дъ.

Прозябает трава, и является зелень, и собирают горные травы.

Прилѣжѝ ѡ҆ ѕла́цѣхъ сꙋ́щихъ на по́ли и҆ пожне́ши травꙋ̀, и҆ собира́й сѣ́но наго́рное,

Овцы - на одежду тебе, и козлы - на покупку поля.

да и҆́маши ѻ҆́вцы на ѡ҆дѣѧ́нїе: почита́й по́ле, да бꙋ́дꙋтъ тѝ а҆́гнцы.

И довольно козьего молока в пищу тебе, в пищу домашним твоим и на продовольствие служанкам твоим.

Сы́не, ѿ менє̀ и҆́маши речє́нїѧ крѣ̑пка въ жи́знь твою̀ и҆ въ жи́знь твои́хъ слꙋжи́телей.