Книга Иудифи

Когда поздно стало, рабы его поспешили удалиться, а Вагой, отпустив предстоявших пред лицем его господина, затворил шатер снаружи, и они пошли к постелям своим, так как все были утомлены продолжительностью пира.

Є҆гда́ же по́здѣ бы́сть, потща́шасѧ рабѝ є҆гѡ̀ ѿитѝ, и҆ вагѡ́а заключѝ шате́ръ ѿвнѣ̀ и҆ ѿпꙋстѝ предстоѧ́щихъ ѿ лица̀ господи́на своегѡ̀, и҆ ѿидо́ша къ ло́жамъ свои̑мъ, бѧ́хꙋ бо всѝ ᲂу҆трꙋжде́ни, занѐ на мно́зѣ пребы́сть пи́ръ.

В шатре осталась одна Иудифь с Олоферном, упавшим на ложе свое, потому что был переполнен вином.

Ѡ҆ста́сѧ же і҆ꙋді́ѳъ є҆ди́на въ шатрѣ̀, и҆ ѻ҆лофе́рнъ пове́рженъ на ло́жи свое́мъ: бѧ́ше бо преиспо́лненъ вїно́мъ.

Иудифь велела служанке своей стать вне спальни ее и ожидать ее выхода, как было каждый день, сказав, что она выйдет на молитву. То же самое сказала она и Вагою.

И҆ речѐ і҆ꙋді́ѳъ рабѣ̀ свое́й, да стои́тъ внѣ̀ ло́жницы є҆ѧ̀ и҆ да смо́тритъ и҆схо́да є҆ѧ̀ ꙗ҆́коже по всѧ́къ де́нь: рече́ бо, ꙗ҆́кѡ и҆зы́ти и҆́мать на моли́твꙋ свою̀: и҆ вагѡ́ю глаго́ла по словесє́мъ си̑мъ.

Когда все от нее ушли и никого в спальне не осталось, ни малого, ни большого, Иудифь, став у постели Олоферна, сказала в сердце своем: Господи, Боже всякой силы! призри в час сей на дела рук моих к возвышению Иерусалима,

И҆ ѿидо́ша всѝ ѿ лица̀ є҆ѧ̀, и҆ ни є҆ди́нъ ѡ҆ста́сѧ въ ло́жницѣ ѿ ма́ла да́же до вели́ка. И҆ ста́вши і҆ꙋді́ѳъ при ѻ҆дрѣ̀ є҆гѡ̀, речѐ въ се́рдцы свое́мъ: гдⷭ҇и, бж҃е всеѧ̀ си́лы, при́зри въ ча́съ се́й на дѣла̀ рꙋ́къ мои́хъ ко возвыше́нїю і҆ерⷭ҇ли́ма,

ибо теперь время защитить наследие Твое и исполнить мое намерение, поразить врагов, восставших на нас.

ꙗ҆́кѡ нн҃ѣ вре́мѧ помоществова́ти наслѣ́дїю твоемꙋ̀ и҆ соверши́ти начина́нїе моѐ ко сокрꙋше́нїю врагѡ́въ, и҆̀же воста́ша на на́съ.

Потом, подойдя к столбику постели, стоявшему в головах у Олоферна, она сняла с него меч его

И҆ пристꙋпи́вши къ сто́лпникꙋ ѻ҆дра̀, и҆́же бѧ́ше ᲂу҆ главы̀ ѻ҆лофе́рновы, снѧ́тъ ме́чь є҆гѡ̀ съ негѡ̀,

и, приблизившись к постели, схватила волосы головы его и сказала: Господи, Боже Израиля! укрепи меня в этот день.

и҆ прибли́жившисѧ ко ѻ҆дрꙋ̀, взѧ̀ въ го́рсть власы̀ главы̀ є҆гѡ̀ и҆ речѐ: ᲂу҆крѣпи́ мѧ, гдⷭ҇и бж҃е і҆и҃левъ, въ де́нь се́й.

И изо всей силы дважды ударила по шее Олоферна и сняла с него голову

И҆ ᲂу҆да́ри въ вы́ю є҆гѡ̀ два́жды си́лою свое́ю, и҆ ѿѧ̀ главꙋ̀ є҆гѡ̀ ѿ негѡ̀,

и, сбросив с постели тело его, взяла со столбов занавес. Спустя немного она вышла и отдала служанке своей голову Олоферна,

и҆ ѿвалѝ тѣ́ло є҆гѡ̀ ѿ посте́ли, и҆ ѿѧ̀ завѣ́сꙋ ѿ столпѡ́въ: и҆ по ма́лѣ и҆зы́де и҆ предадѐ рабы́ни свое́й главꙋ̀ ѻ҆лофе́рновꙋ:

а эта положила ее в мешок со съестными припасами, и обе вместе вышли, по обычаю своему, на молитву. Пройдя стан, они обошли кругом ущелье, поднялись на гору Ветилуи и пошли к воротам ее.

и҆ вложѝ ю҆̀ въ мѣше́цъ снѣ́дей свои́хъ. И҆ и҆зыдо́стѣ ѻ҆́бѣ кꙋ́пнѡ по ѡ҆бы́чаю своемꙋ̀ на моли́твꙋ: и҆ проше́дшѣ по́лкъ, ѡ҆быдо́стѣ де́брь ѻ҆́нꙋю, и҆ взыдо́стѣ на го́рꙋ ветѷлꙋ́и, и҆ прїидо́стѣ ко вратѡ́мъ є҆ѧ̀.

Иудифь издали кричала сторожившим при воротах: отворите, отворите ворота! с нами Бог, Бог наш, чтобы даровать еще силу Израилю и победу над врагами, как даровал Он и сегодня.

И҆ речѐ і҆ꙋді́ѳъ и҆здале́ча стрегꙋ́щымъ на вратѣ́хъ: ѿве́рзите нн҃ѣ, ѿве́рзите врата̀, съ на́ми бг҃ъ, бг҃ъ на́шъ, сотвори́ти є҆щѐ крѣ́пость во і҆и҃ли и҆ си́лꙋ на врагѝ, ꙗ҆́коже и҆ дне́сь сотворѝ.

Как только услышали городские мужи голос ее, поспешили прийти к городским воротам и созвали старейшин города.

И҆ бы́сть ꙗ҆́кѡ ᲂу҆слы́шаша мꙋ́жїе гра́да тогѡ̀ гла́съ є҆ѧ̀, потща́шасѧ сни́ти ко вратѡ́мъ гра́да своегѡ̀ и҆ созва́ша ста́рцєвъ гра́да.

И сбежались все, от малого до большого, так как приход ее был для них сверх ожидания, и, отворив ворота, приняли их, и, зажегши для освещения огонь, окружили их.

И҆ стеко́шасѧ всѝ ѿ ма́ла да́же до вели́ка, ꙗ҆́кѡ па́че ча́ѧнїѧ бѣ̀ и҆̀мъ, є҆́же прїитѝ є҆́й, и҆ ѿверзо́ша врата̀ и҆ воспрїѧ́ша и҆̀хъ: и҆ вже́гше ѻ҆́гнь во свѣще́нїе, ѡ҆крꙋжи́ша и҆̀хъ.

Она же сказала им громким голосом: хвалите Господа, хвалите, хвалите Господа, что Он не удалил милости Своей от дома Израилева, но в эту ночь сокрушил врагов наших моею рукою.

Ѻ҆на́ же речѐ къ ни̑мъ гла́сомъ вели́кимъ: хвали́те бг҃а, хвали́те: хвали́те бг҃а, и҆́же не ѿста́ви млⷭ҇ти своеѧ̀ ѿ до́мꙋ і҆и҃лева, но сокрꙋшѝ врагѝ на́шѧ рꙋко́ю мое́ю въ но́щь сїю̀.

И, вынув голову из мешка, показала ее и сказала им: вот голова Олоферна, вождя Ассирийского войска, и вот занавес его, за которым он лежал от опьянения,- и Господь поразил его рукою женщины.

И҆ и҆з̾е́мши главꙋ̀ и҆з̾ мѣшца̀ показа̀ и҆ речѐ и҆̀мъ: сѐ, глава̀ ѻ҆лофе́рна вождонача́льника си́лы а҆ссꙋ́рскїѧ, и҆ сѐ, завѣ́са, за не́юже лежа́ше во пїѧ́нствахъ свои́хъ, и҆ поразѝ є҆го̀ гдⷭ҇ь рꙋко́ю же́нскою:

Жив Господь, сохранивший меня в пути, которым я шла! ибо лице мое прельстило Олоферна на погибель его, но он не сделал со мною скверного и постыдного греха.

и҆ жи́въ є҆́сть гдⷭ҇ь, и҆́же сохрани́ мѧ въ пꙋтѝ мое́мъ, и҆́мже ходи́хъ, ꙗ҆́кѡ прельстѝ є҆го̀ лицѐ моѐ въ па́гꙋбꙋ є҆гѡ̀, и҆ не сотворѝ грѣха̀ со мно́ю во ѡ҆скверне́нїе и҆ срамотꙋ̀.

Весь народ чрезвычайно изумился; пали, поклонились Богу и единодушно сказали: благословен Ты, Боже наш, уничиживший сегодня врагов народа Твоего!

И҆ ᲂу҆жасо́шасѧ всѝ лю́дїе ѕѣлѡ̀, и҆ па́дше поклони́шасѧ бг҃ꙋ, и҆ рѣ́ша є҆динодꙋ́шнѡ: блгⷭ҇ве́нъ є҆сѝ, бж҃е на́шъ, ᲂу҆ничто́живый въ де́нь се́й врагѝ люді́й твои́хъ.

А Озия сказал ей: благословенна ты, дочь, Всевышним Богом более всех жен на земле, и благословен Господь Бог, создавший небеса и землю и наставивший тебя на поражение головы начальника наших врагов;

И҆ речѐ є҆́й ѻ҆зі́а: блгⷭ҇ве́на ты̀ є҆сѝ, дщѝ, бг҃омъ вы́шнимъ па́че всѣ́хъ же́нъ ꙗ҆̀же на землѝ, и҆ блгⷭ҇ве́нъ гдⷭ҇ь бг҃ъ, и҆́же созда̀ небеса̀ и҆ зе́млю, и҆́же ᲂу҆пра́ви тѧ̀ на сокрꙋше́нїе главы̀ кнѧ́зѧ врагѡ́въ на́шихъ:

ибо надежда твоя не отступит от сердца людей, помнящих силу Божию, до века.

ꙗ҆́кѡ не ѿста́нетъ наде́жда твоѧ̀ ѿ се́рдца человѣ̑къ, помина́ющихъ крѣ́пость бж҃їю, да́же до вѣ́ка:

Да вменит тебе это Бог в вечную славу и да наградит тебя благами за то, что ты жизни твоей не пощадила при унижении рода нашего, но выступила вперед, когда мы падали, ты, право ходившая пред Богом нашим. И весь народ сказал: да будет, да будет!

и҆ да сотвори́тъ тебѣ̀ сїѧ̑ бг҃ъ въ возноше́нїе вѣ́чное, є҆́же посѣща́ти тѧ̀ во благи́хъ, за є҆́же не пощадѣ́ла є҆сѝ дꙋшѝ твоеѧ̀ смире́нїѧ ра́ди ро́да на́шегѡ, но посо́бствовала є҆сѝ паде́нїю на́шемꙋ, въ правотѣ̀ ходи́вши пред̾ бг҃омъ на́шимъ. И҆ рѣ́ша всѝ лю́дїе: бꙋ́ди, бꙋ́ди.