Книга Иова

[Когда Елиуй перестал говорить,] Господь отвечал Иову из бури и сказал:

Преста́вшꙋ же є҆лїꙋ́сꙋ ѿ бесѣ́ды, речѐ гдⷭ҇ь і҆́ѡвꙋ сквозѣ̀ бꙋ́рю и҆ ѡ҆́блаки:

кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?

кто̀ се́й скрыва́ѧй ѿ менє̀ совѣ́тъ, содержа́й же глаго́лы въ се́рдцы, мене́ же ли мни́тсѧ ᲂу҆таи́ти;

Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне:

Препоѧ́ши ꙗ҆́кѡ мꙋ́жъ чрє́сла твоѧ̑: вопрошꙋ́ же тѧ̀, ты́ же мѝ ѿвѣща́й.

где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь.

Гдѣ̀ бы́лъ є҆сѝ, є҆гда̀ ѡ҆снова́хъ зе́млю; возвѣсти́ ми, а҆́ще вѣ́си ра́зꙋмъ.

Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь?

Кто̀ положѝ мѣ̑ры є҆ѧ̀, а҆́ще вѣ́си; и҆лѝ кто̀ наведы́й ве́рвь на ню̀;

На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее,

На че́мже столпѝ є҆ѧ̀ ᲂу҆твержде́ни сꙋ́ть; кто́же є҆́сть положи́вый ка́мень краеꙋго́льный на не́й;

при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?

Є҆гда̀ (сотворє́ны) бы́ша ѕвѣ́зды, восхвали́ша мѧ̀ гла́сомъ ве́лїимъ всѝ а҆́гг҃ли моѝ.

Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева,

Загради́хъ же мо́ре враты̀, є҆гда̀ и҆злива́шесѧ и҆з̾ чре́ва ма́тере своеѧ̀ и҆сходѧ́щее:

когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его,

положи́хъ же є҆мꙋ̀ ѡ҆́блакъ во ѡ҆дѣѧ́нїе, мгло́ю же пови́хъ є҆̀:

и утвердил ему Мое определение, и поставил запоры и ворота,

и҆ положи́хъ є҆мꙋ̀ предѣ́лы, ѡ҆бложи́въ затво́ры и҆ врата̀:

и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?

рѣ́хъ же є҆мꙋ̀: до сегѡ̀ до́йдеши и҆ не пре́йдеши, но въ тебѣ̀ сокрꙋша́тсѧ во́лны твоѧ̑.

Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее,

И҆лѝ при тебѣ̀ соста́вихъ свѣ́тъ ᲂу҆́треннїй, денни́ца же вѣ́сть чи́нъ сво́й,

чтобы она охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых,

ꙗ҆́тисѧ кри́лъ землѝ, ѿтрѧстѝ нечести̑выѧ ѿ неѧ̀;

чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда,

И҆лѝ ты̀, бре́нїе взе́мъ, ѿ землѝ созда́лъ є҆сѝ живо́тно, и҆ глаго́ливаго сего̀ посади́лъ є҆сѝ на землѝ;

и чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?

Ѿѧ́лъ же ли є҆сѝ ѿ нечести́выхъ свѣ́тъ, мы́шцꙋ же го́рдыхъ сокрꙋши́лъ ли є҆сѝ;

Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?

Прише́лъ же ли є҆сѝ на и҆сто́чники мо́рѧ, во слѣда́хъ же бе́здны ходи́лъ ли є҆сѝ;

Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?

Ѿверза́ютсѧ же ли тебѣ̀ стра́хомъ врата̀ смє́ртнаѧ, вра́тницы же а҆́дѡвы ви́дѣвше тѧ̀ ᲂу҆боѧ́шасѧ ли;

Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это.

Навы́клъ же ли є҆сѝ широты̀ поднебе́сныѧ; Повѣ́ждь ᲂу҆̀бо мѝ, коли́ка є҆́сть;

Где путь к жилищу света, и где место тьмы?

Въ ко́ей же землѝ вселѧ́етсѧ свѣ́тъ, тьмѣ́ же ко́е є҆́сть мѣ́сто;

Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее.

А҆́ще ᲂу҆̀бо введе́ши мѧ̀ въ предѣ́лы и҆́хъ, а҆́ще же ли и҆ вѣ́си стєзѝ и҆́хъ;

Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико.

Вѣ́мъ ᲂу҆̀бо, ꙗ҆́кѡ тогда̀ рожде́нъ є҆сѝ, число́ же лѣ́тъ твои́хъ мно́го.

Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града,

Прише́лъ же ли є҆сѝ въ сокрѡ́вища снѣ̑жнаѧ, и҆ сокрѡ́вища гра̑днаѧ ви́дѣлъ ли є҆сѝ;

которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?

подлежа́тъ же ли тебѣ̀ въ ча́съ врагѡ́въ, въ де́нь бра́ней и҆ ра́ти;

По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле?

Ѿкꙋ́дꙋ же и҆схо́дитъ сла́на, и҆лѝ разсыпа́етсѧ ю҆́гъ на поднебе́снꙋю;

Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии,

Кто́ же ᲂу҆гото́ва дождю̀ ве́лїю пролїѧ́нїе, и҆ пꙋ́ть мо́лнїи и҆ гро́ма,

чтобы шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека,

ѡ҆дожди́ти на зе́млю, на не́йже нѣ́сть мꙋ́жа, пꙋсты́ню, и҆дѣ́же человѣ́ка нѣ́сть въ не́й,

чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию?

насы́тити непроходи́мꙋ и҆ ненаселе́нꙋ, и҆ прозѧ́бнꙋти и҆схо́дъ ѕла́ка;

Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы?

Кто́ є҆сть дождю̀ ѻ҆те́цъ; кто́ же є҆́сть роди́вый ка̑пли рѡ́сныѧ;

Из чьего чрева выходит лед, и иней небесный,- кто рождает его?

И҆з̾ чїегѡ̀ чре́ва и҆схо́дитъ ле́дъ; Сла́нꙋ же на небесѝ кто̀ роди́лъ,

Воды, как камень, крепнут, и поверхность бездны замерзает.

ꙗ҆́же низхо́дитъ ꙗ҆́кѡ вода̀ текꙋ́щаѧ; Лицѐ нечести́ва кто̀ ᲂу҆страшѝ;

Можешь ли ты связать узел Хима и разрешить узы Кесиль?

Разꙋмѣ́лъ же ли є҆сѝ соꙋ́зъ плїа́дъ, и҆ ѡ҆гражде́нїе ѡ҆рїѡ́ново ѿве́рзлъ ли є҆сѝ;

Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с ее детьми?

И҆лѝ ѿве́рзеши зна́мєнїѧ небє́снаѧ во вре́мѧ своѐ; и҆ вече́рнюю ѕвѣздꙋ̀ за власы̀ є҆ѧ̀ привлече́ши ли;

Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле?

Вѣ́си же ли премѣнє́нїѧ небє́снаѧ, и҆лѝ быва̑ющаѧ вкꙋ́пѣ под̾ небесе́мъ;

Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя?

Призове́ши же ли ѡ҆́блакъ гла́сомъ; и҆ тре́петомъ воды̀ вели́кїѧ послꙋ́шаетъ ли тѧ̀;

Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?

По́слеши же ли мѡ́лнїи, и҆ по́йдꙋтъ; рекꙋ́тъ же ли тѝ: что́ є҆сть;

Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму?

Кто́ же да́лъ є҆́сть жена́мъ тка́нїѧ мꙋ́дрость, и҆лѝ и҆спещре́нїѧ хи́трость;

Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба,

Кто́ же и҆счислѧ́ѧй ѡ҆́блаки премꙋ́дростїю, не́бо же на зе́млю преклони́лъ,

когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?

разлїѧ́сѧ же ꙗ҆́кѡ землѧ̀ пра́хъ, спаѧ́хъ же є҆̀, а҆́ки ка́менемъ, на четы́ри ᲂу҆́глы;

Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов,

Оу҆лови́ши же ли льва́мъ ꙗ҆́дь, и҆ дꙋ́шы ѕмїє́въ насы́тиши ли;

когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?

ᲂу҆боѧ́шасѧ бо на ло́жахъ свои́хъ и҆ сѣдѧ́тъ въ де́брехъ ᲂу҆ловлѧ́юще.

Кто приготовляет во́рону корм его, когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи?

Кто́ же вра́нꙋ ᲂу҆гото́ва пи́щꙋ; пти̑чищи бо є҆гѡ̀ ко гдⷭ҇ꙋ воззва́ша, ѡ҆блета́юще бра̑шна и҆́щꙋще.