Книга Иова

Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице.

Завѣ́тъ положи́хъ ѻ҆чи́ма мои́ма, да не помы́шлю на дѣви́цꙋ.

Какая же участь мне от Бога свыше? И какое наследие от Вседержителя с небес?

И҆ что̀ ᲂу҆дѣлѝ бг҃ъ свы́ше, и҆ наслѣ́дїе всеси́льнагѡ ѿ вы́шнихъ;

Не для нечестивого ли гибель, и не для делающего ли зло напасть?

Оу҆вы̀, па́гꙋба неправди́вомꙋ и҆ ѿчꙋжде́нїе творѧ́щымъ беззако́нїе.

Не видел ли Он путей моих, и не считал ли всех моих шагов?

Не са́мъ ли ᲂу҆́зритъ пꙋ́ть мо́й и҆ всѧ̑ стѡпы̀ моѧ̑ и҆зочте́тъ;

Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство,-

А҆́ще ходи́хъ съ посмѣѧ́тєли, и҆ а҆́ще потща́сѧ нога̀ моѧ̀ на ле́сть,

пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность.

ста́хъ бо на мѣ́рилѣ пра́веднѣ, ви́дѣ же гдⷭ҇ь неѕло́бїе моѐ.

Если стопы мои уклонялись от пути и сердце мое следовало за глазами моими, и если что-либо нечистое пристало к рукам моим,

А҆́ще ᲂу҆клони́сѧ нога̀ моѧ̀ ѿ пꙋтѝ, а҆́ще и҆ в̾слѣ́дъ ѻ҆́ка моегѡ̀ и҆́де се́рдце моѐ, и҆ а҆́ще рꙋка́ма мои́ма прикоснꙋ́хсѧ дарѡ́въ,

то пусть я сею, а другой ест, и пусть отрасли мои искоренены будут.

да посѣ́ю ᲂу҆́бѡ, а҆ и҆ні́и да поѧдѧ́тъ, без̾ ко́рене же да бы́хъ бы́лъ на землѝ.

Если сердце мое прельщалось женщиною и я строил ковы у дверей моего ближнего,-

А҆́ще в̾слѣ́дъ и҆́де се́рдце моѐ жены̀ мꙋ́жа и҆на́гѡ, и҆ а҆́ще присѣдѧ́й бы́хъ при две́рехъ є҆ѧ̀,

пусть моя жена мелет на другого, и пусть другие издеваются над нею,

ᲂу҆го́дна ᲂу҆̀бо бꙋ́ди и҆ жена̀ моѧ̀ и҆но́мꙋ мꙋ́жꙋ, младе́нцы же моѝ смире́ни да бꙋ́дꙋтъ:

потому что это - преступление, это - беззаконие, подлежащее суду;

ꙗ҆́рость бо гнѣ́ва не ᲂу҆держа́на, є҆́же ѡ҆скверни́ти мꙋ́жа и҆на́гѡ женꙋ̀:

это - огонь, поядающий до истребления, который искоренил бы все добро мое.

ѻ҆́гнь бо є҆́сть горѧ́й на всѧ̑ страны̑, и҆дѣ́же на́йдетъ, и҆з̾ коре́нїѧ погꙋби́тъ.

Если я пренебрегал правами слуги и служанки моей, когда они имели спор со мною,

А҆́ще же презрѣ́хъ сꙋ́дъ раба̀ моегѡ̀ и҆лѝ рабы́ни, прѧ́щымсѧ и҆̀мъ предо мно́ю:

то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему?

что́ бо сотворю̀, а҆́ще и҆спыта́нїе сотвори́тъ мѝ гдⷭ҇ь; а҆́ще же и҆ посѣще́нїе, кі́й ѿвѣ́тъ сотворю̀;

Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе?

Є҆да̀ не ꙗ҆́коже и҆ а҆́зъ бѣ́хъ во чре́вѣ, и҆ ті́и бы́ша; бѣ́хомъ же въ то́мже чре́вѣ.

Отказывал ли я нуждающимся в их просьбе и томил ли глаза вдовы?

Немощні́и же, а҆́ще когда̀ чесогѡ̀ тре́бовахꙋ, не не полꙋчи́ша, вдови́ча же ѻ҆́ка не презрѣ́хъ.

Один ли я съедал кусок мой, и не ел ли от него и сирота?

А҆́ще же и҆ хлѣ́бъ мо́й ꙗ҆до́хъ є҆ди́нъ и҆ си́ромꙋ не препода́хъ ѿ негѡ̀:

Ибо с детства он рос со мною, как с отцом, и от чрева матери моей я руководил вдову.

поне́же ѿ ю҆́ности моеѧ̀ корми́хъ ꙗ҆́коже ѻ҆те́цъ, и҆ ѿ чре́ва ма́тере моеѧ̀ наставлѧ́хъ:

Если я видел кого погибавшим без одежды и бедного без покрова,-

а҆́ще же презрѣ́хъ на́га погиба́юща и҆ не ѡ҆блеко́хъ є҆гѡ̀:

не благословляли ли меня чресла его, и не был ли он согрет шерстью овец моих?

немощні́и же а҆́ще не благослови́ша мѧ̀, ѿ стриже́нїѧ же а҆́гнцєвъ мои́хъ согрѣ́шасѧ плещы̀ и҆́хъ:

Если я поднимал руку мою на сироту, когда видел помощь себе у ворот,

а҆́ще воздвиго́хъ на сиротꙋ̀ рꙋ́кꙋ, надѣ́ѧсѧ, ꙗ҆́кѡ мно́га по́мощь мнѣ̀ є҆́сть:

то пусть плечо мое отпадет от спины, и рука моя пусть отломится от локтя,

да ѿпаде́тъ ᲂу҆̀бо ра́мо моѐ ѿ соста́ва, мы́шца же моѧ̀ ѿ ла́ктѧ да сокрꙋши́тсѧ:

ибо страшно для меня наказание от Бога: пред величием Его не устоял бы я.

стра́хъ бо гдⷭ҇ень ѡ҆б̾ѧ́ мѧ, и҆ ѿ тѧ́гости є҆гѡ̀ не стерплю̀.

Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли сокровищу: ты - надежда моя?

А҆́ще вчини́хъ зла́то въ крѣ́пость мою̀ и҆ а҆́ще на ка́мєнїѧ многоцѣ̑ннаѧ надѣ́ѧхсѧ,

Радовался ли я, что богатство мое было велико, и что рука моя приобрела много?

а҆́ще же и҆ возвесели́хсѧ, мно́гꙋ мѝ бога́тствꙋ сꙋ́щꙋ, а҆́ще же и҆ на безчи́сленныхъ положи́хъ рꙋ́кꙋ мою̀:

Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует,

и҆лѝ не ви́димъ со́лнца возсїѧ́вшагѡ ѡ҆скꙋдѣва́юща, лꙋны́ же ᲂу҆малѧ́ющїѧсѧ; не въ ни́хъ бо є҆́сть:

прельстился ли я в тайне сердца моего, и целовали ли уста мои руку мою?

и҆ а҆́ще прельсти́сѧ ѡ҆́тай се́рдце моѐ, а҆́ще и҆ рꙋ́кꙋ мою̀ положи́въ на ᲂу҆ста́хъ мои́хъ лобза́хъ:

Это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что я отрекся бы тогда от Бога Всевышнего.

и҆ сїе́ ми ᲂу҆̀бо въ беззако́нїе преве́лїе да вмѣни́тсѧ, ꙗ҆́кѡ солга́хъ пред̾ бг҃омъ вы́шнимъ.

Радовался ли я погибели врага моего и торжествовал ли, когда несчастье постигало его?

А҆́ще же ѡ҆бра́довахсѧ ѡ҆ паде́нїи вра̑гъ мои́хъ, и҆ речѐ се́рдце моѐ: бла́гоже, бла́гоже:

Не позволял я устам моим грешить проклятием души его.

да ᲂу҆слы́шитъ ᲂу҆̀бо ᲂу҆́хо моѐ клѧ́твꙋ мою̀, ѡ҆ѕлосла́вленъ же да бꙋ́дꙋ ѿ люді́й мои́хъ ѡ҆ѕлоблѧ́емь.

Не говорили ли люди шатра моего: о, если бы мы от мяс его не насытились?

А҆́ще же и҆ мно́гажды рѣ́ша рабы̑ни моѧ̑: кто̀ ᲂу҆́бѡ да́лъ бы на́мъ ѿ пло́тей є҆гѡ̀ насы́титисѧ, ѕѣлѡ̀ мнѣ̀ бла́гꙋ сꙋ́щꙋ;

Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему.

И҆ внѣ̀ не водворѧ́шесѧ стра́нникъ, две́рь же моѧ̀ всѧ́комꙋ приходѧ́щемꙋ ѿве́рста бѣ̀.

Если бы я скрывал проступки мои, как человек, утаивая в груди моей пороки мои,

А҆́ще же и҆ согрѣша́ѧ нево́лею, скры́хъ грѣ́хъ мо́й:

то я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня, и я молчал бы и не выходил бы за двери.

не посрами́хсѧ бо наро́днагѡ мно́жества, є҆́же не повѣ́дати пред̾ ни́ми: а҆́ще же и҆ ѡ҆ста́вихъ маломо́щнаго и҆зы́ти и҆з̾ две́рїй мои́хъ тщи́мъ нѣ́дромъ: (а҆́ще бы не ᲂу҆боѧ́лсѧ).

О, если бы кто выслушал меня! Вот мое желание, чтобы Вседержитель отвечал мне, и чтобы защитник мой составил запись.

Кто̀ да́стъ слꙋ́шающаго менѐ; рꙋки́ же гдⷭ҇ни а҆́ще бы́хъ не ᲂу҆боѧ́лсѧ, писа́нїе же, є҆́же и҆мѣ́хъ на кого̀,

Я носил бы ее на плечах моих и возлагал бы ее, как венец;

на плеща́хъ возложи́въ а҆́ки вѣне́цъ, чита́хъ,

объявил бы ему число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем.

и҆ а҆́ще не раздра́въ є҆гѡ̀ ѿда́хъ, ничто́же взе́мъ ѿ должника̀:

Если вопияла на меня земля моя и жаловались на меня борозды ее;

а҆́ще на мѧ̀ когда̀ землѧ̀ возстена̀, а҆́ще и҆ бразды̑ є҆ѧ̀ воспла́кашасѧ вкꙋ́пѣ:

если я ел плоды ее без платы и отягощал жизнь земледельцев,

а҆́ще и҆ си́лꙋ є҆ѧ̀ ꙗ҆до́хъ є҆ди́нъ без̾ цѣны̀, и҆лѝ а҆́ще и҆ дꙋ́шꙋ господи́на землѝ взе́мъ ѡ҆скорби́хъ:

то пусть вместо пшеницы вырастает волчец и вместо ячменя куколь. Слова Иова кончились.

вмѣ́стѡ пшени́цы да взы́детъ мѝ кропи́ва, а҆ вмѣ́стѡ ꙗ҆чме́нѧ те́рнїе.