Книга Екклезиаста, или Проповедника

И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их - сила, а утешителя у них нет.

И҆ ѡ҆брати́хсѧ а҆́зъ и҆ ви́дѣхъ всѧ̑ ѡ҆клевєта́нїѧ быва̑ющаѧ под̾ со́лнцемъ: и҆ сѐ, сле́зы ѡ҆клевета́нныхъ, и҆ нѣ́сть и҆̀мъ ᲂу҆тѣша́ющагѡ, и҆ ѿ рꙋкѝ клеве́щꙋщихъ на нѧ̀ крѣ́пость, и҆ нѣ́сть и҆̀мъ ᲂу҆тѣша́ющагѡ.

И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе;

И҆ похвали́хъ а҆́зъ всѣ́хъ ᲂу҆ме́ршихъ, и҆̀же ᲂу҆мро́ша ᲂу҆жѐ, па́че живы́хъ, є҆ли́цы жи́ви сꙋ́ть досе́лѣ:

а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.

и҆ бла́гъ па́че ѻ҆бои́хъ си́хъ, и҆́же є҆щѐ не бы́сть, и҆́же не ви́дѣ всѧ́кагѡ сотворе́нїѧ лꙋка́вагѡ сотворе́ннагѡ под̾ со́лнцемъ.

Видел я также, что всякий труд и всякий успех в делах производят взаимную между людьми зависть. И это - суета и томление духа!

И҆ ви́дѣхъ а҆́зъ ве́сь трꙋ́дъ и҆ всѧ́ко мꙋ́жество сотворе́нїѧ, ꙗ҆́кѡ сїѐ ре́вность мꙋ́жа ѿ по́дрꙋга своегѡ̀. И҆ сїѐ сꙋета̀ и҆ произволе́нїе дꙋ́ха.

Глупый сидит, сложив свои руки, и съедает плоть свою.

Безꙋ́мный ѡ҆б̾ѧ́тъ рꙋ́цѣ своѝ и҆ снѣдѐ плѡ́ти своѧ̑.

Лучше горсть с покоем, нежели пригоршни с трудом и томлением духа.

Бла́го є҆́сть и҆сполне́нїе го́рсти поко́ѧ, па́че и҆сполне́нїѧ двою̀ гѡ́рстїю трꙋда̀ и҆ произволе́нїѧ дꙋ́ха.

И обратился я и увидел еще суету под солнцем;

И҆ ѡ҆брати́хсѧ а҆́зъ и҆ ви́дѣхъ сꙋ́етство под̾ со́лнцемъ:

человек одинокий, и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством. "Для кого же я тружусь и лишаю душу мою блага?" И это - суета и недоброе дело!

є҆́сть є҆ди́нъ, и҆ нѣ́сть втора́гѡ, ни сы́на, нижѐ бра́та нѣ́сть є҆мꙋ̀, и҆ нѣ́сть конца̀ всемꙋ̀ трꙋдꙋ̀ є҆гѡ̀, нижѐ ѻ҆́ко є҆гѡ̀ насыща́етсѧ бога́тства. И҆ комꙋ̀ а҆́зъ трꙋжда́юсѧ и҆ лиша́ю дꙋ́шꙋ мою̀ ѿ благосты́ни; И҆ сїѐ сꙋета̀ и҆ попече́нїе лꙋка́вно є҆́сть.

Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их:

Бла́зи два̀ па́че є҆ди́нагѡ, и҆̀мже є҆́сть мзда̀ бла́га въ трꙋдѣ̀ и҆́хъ:

ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его.

ꙗ҆́кѡ а҆́ще паде́тсѧ є҆ди́нъ ѿ ни́хъ, воздви́гнетъ дрꙋгі́й прича́стника своего̀: и҆ го́ре томꙋ̀ є҆ди́номꙋ, є҆гда̀ паде́тъ и҆ не бꙋ́детъ втора́гѡ воздви́гнꙋти є҆го̀.

Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?

И҆ а҆́ще ᲂу҆́снета два̀, тепло̀ и҆́ма бꙋ́детъ, а҆ є҆ди́нъ ка́кѡ согрѣ́етсѧ;

И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, нескоро порвется.

И҆ а҆́ще ᲂу҆крѣпи́тсѧ є҆ди́нъ, два̀ ста́нета проти́вꙋ є҆мꙋ̀: и҆ ве́рвь треплете́на не ско́рѡ расто́ргнетсѧ.

Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы;

Бла́гъ ѻ҆́трокъ ни́щь и҆ мꙋ́дръ, па́че ста́ра царѧ̀ и҆ безꙋ́мна, и҆́же не разꙋмѣ̀ внима́ти є҆щѐ:

ибо тот из темницы выйдет на царство, хотя родился в царстве своем бедным.

ꙗ҆́кѡ и҆з̾ до́мꙋ ю҆́зникѡвъ и҆зы́детъ ца́рствовати, поне́же и҆ въ ца́рствѣ свое́мъ роди́сѧ ни́щь.

Видел я всех живущих, которые ходят под солнцем, с этим другим юношею, который займет место того.

Ви́дѣхъ всѣ́хъ живꙋ́щихъ, ходѧ́щихъ под̾ со́лнцемъ, съ ю҆́нымъ вторы́мъ, и҆́же воста́нетъ вмѣ́стѡ є҆гѡ̀.

Не было числа всему народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это - суета и томление духа!

Нѣ́сть конца̀ всѣ̑мъ лю́демъ, всѣ̑мъ, и҆̀же пред̾ ни́ми бы́ша, и҆́бо послѣ́днїи не возвеселѧ́тсѧ ѡ҆ не́мъ: ꙗ҆́кѡ и҆ сїѐ сꙋета̀ и҆ произволе́нїе дꙋ́ха.

Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают.

Сохранѝ но́гꙋ твою̀, є҆гда̀ а҆́ще и҆́деши въ до́мъ бж҃їй, и҆ бли́з̾ (бꙋ́ди) є҆́же слꙋ́шати: па́че даѧ́нїѧ безꙋ́мныхъ же́ртва твоѧ̀, поне́же не вѣ́дѧтъ, ꙗ҆́кѡ творѧ́тъ ѕло̀.