Третья книга Ездры

Но когда сын мой вошел в брачный чертог свой, он упал, и умер.

И҆ бы́сть, є҆гда̀ вни́де сы́нъ мо́й въ черто́гъ сво́й, падѐ и҆ ᲂу҆́мре:

И опрокинули все мы светильники, и все сограждане мои поднялись утешать меня, и я почила до ночи другого дня.

и҆ преврати́хомъ всѧ̑ свѣ̑тлаѧ, и҆ воста́ша всѝ гра́ждане моѝ во ᲂу҆тѣше́нїе моѐ, и҆ почи́хъ да́же до дрꙋга́гѡ днѐ до но́щи:

Когда же все перестали утешать меня, чтобы оставить меня в покое, я, встав ночью, побежала и пришла, как видишь, на это поле.

и҆ бы́сть, є҆гда̀ всѝ почива́хꙋ, да мѧ̀ ᲂу҆тѣ́шатъ, да поко́юсѧ: и҆ воста́хъ но́щїю, и҆ бѣжа́хъ, и҆ прїидо́хъ, ꙗ҆́коже ви́диши, на сїѐ по́ле,

И думаю уже не возвращаться в город, но оставаться здесь, ни есть, ни пить, но непрестанно плакать и поститься, доколе не умру.

и҆ помышлѧ́ю ᲂу҆жѐ не возврати́тисѧ во гра́дъ, но здѣ̀ пребыва́ти, и҆ не ꙗ҆́сти, нижѐ пи́ти, но безпреста́ни рыда́ти и҆ пости́тисѧ до́ндеже ᲂу҆мрꙋ̀.

Оставив размышления, которыми занимался, я с гневом отвечал ей и сказал:

И҆ ѡ҆ста́вихъ словеса̀, въ ни́хже бѣ́хъ, и҆ ѿвѣща́хъ съ ꙗ҆́ростїю къ не́й и҆ реко́хъ:

о, безумнейшая из всех жен! не видишь ли скорби нашей и приключившегося нам,-

бꙋ́ѧ па́че всѣ́хъ же́нъ, не ви́диши ли пла́ча на́шегѡ и҆ ꙗ҆̀же на́мъ слꙋчи́шасѧ;

что Сион, мать наша, печалится безмерно, крайне унижена, и плачет горько?

ꙗ҆́кѡ сїѡ́нъ ма́ти на́ша всѧ́кою ско́рбїю скорби́тъ и҆ смире́нїемъ смире́на є҆́сть и҆ пла́четъ вельмѝ:

И теперь, когда все мы скорбим и печалимся, потому что все опечалены, будешь ли ты печалиться об одном сыне твоем?

и҆ нн҃ѣ поне́же всѝ рыда́емъ и҆ ско́рбни є҆смы̀, ꙗ҆́кѡ всѝ приско́рбни є҆смы̀, ты́ же скорби́ши ѡ҆ є҆ди́нѣмъ сы́нѣ:

Спроси землю, и она скажет тебе, что ей-то должно оплакивать падение столь многих рождающихся на ней;

вопроси́ бо землѝ, и҆ рече́тъ тебѣ̀, ꙗ҆́кѡ сїѧ̀ є҆́сть, є҆́йже подоба́етъ рыда́ти паде́нїѧ толи́кихъ на не́й ражда́ющихсѧ:

ибо все рожденные из нее от начала и другие, которые имеют произойти, едва не все погибают, и толикое множество их предаются истреблению.

и҆ ѿ неѧ̀ ѿ нача́ла всѝ рожде́ни, и҆ні́и же прїи́дꙋтъ, и҆ сѐ, є҆два̀ не всѝ въ поги́бель ѿхо́дѧтъ, и҆ и҆стребле́нїе быва́етъ мно́жествꙋ и҆́хъ:

Итак кто должен более печалиться, как не та, которая потеряла толикое множество, а не ты, скорбящая об одном?

и҆ кто̀ ᲂу҆̀бо и҆́мать рыда́ти па́че сеѧ̀, ꙗ҆́же то́ль ве́лїе мно́жество погꙋби́ла, не́жели ты̀, ꙗ҆́же ѡ҆ є҆ди́нѣмъ болѣ́знꙋеши;

Если ты скажешь мне: "плач мой не подобен плачу земли, ибо я лишилась плода чрева моего, который я носила с печалью и родила с болезнью;

а҆́ще же рече́ши мнѣ̀: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть пла́чь мо́й подо́бенъ землѝ, поне́же пло́дъ чре́ва моегѡ̀ погꙋби́хъ, є҆го́же въ печа́лехъ породи́хъ и҆ съ болѣ́знїю роди́хъ,

а земля - по свойству земли; на ней настоящее множество как отходит, так и приходит":

землѧ́ же по пꙋтѝ землѝ, ѿи́де же въ не́й мно́жество настоѧ́щее, ꙗ҆́коже слꙋчи́сѧ:

и я скажу тебе, что как ты с трудом родила, так и земля дает плод свой человеку, который от начала возделывает ее.

и҆ а҆́зъ тебѣ̀ рекꙋ̀: ꙗ҆́коже ты̀ съ трꙋдо́мъ родила̀ є҆сѝ, та́кѡ и҆ землѧ̀ дае́тъ пло́дъ сво́й человѣ́кꙋ ѿ нача́ла є҆мꙋ̀, и҆́же сотвори́лъ ю҆̀:

Посему воздержись теперь от скорби твоей и мужественно переноси случившуюся тебе потерю.

нн҃ѣ ᲂу҆̀бо воздержѝ сама̀ ᲂу҆ себє̀ болѣ́знь твою̀ и҆ крѣ́пкѡ носѝ ꙗ҆̀же тебѣ̀ слꙋчи́шасѧ падє́нїѧ:

Ибо если ты признаешь праведным определение Божие, то в свое время получишь сына, и между женами будешь прославлена.

а҆́ще бо ѡ҆правди́ши предѣ́лъ бж҃їй и҆ совѣ́тъ є҆гѡ̀, прїи́меши во вре́мѧ и҆ въ таковы́хъ похва́лишисѧ:

Итак возвратись в город к мужу твоему.

вни́ди ᲂу҆̀бо во гра́дъ къ мꙋ́жꙋ твоемꙋ̀.

Но она сказала: не сделаю так, не возвращусь в город, но здесь умру.

И҆ речѐ ко мнѣ̀: не сотворю̀, ни вни́дꙋ во гра́дъ, но здѣ̀ ᲂу҆мрꙋ̀.

Продолжая говорить с нею, я сказал:

И҆ приложи́хъ є҆щѐ глаго́лати къ не́й и҆ реко́хъ:

не делай этого, но послушай совета моего. Ибо сколько бед Сиону? Утешься ради скорби Иерусалима.

не творѝ сегѡ̀ словесѐ, но соизво́ли совѣ́тꙋ моемꙋ̀: коли́ко бо паде́нїе сїѡ́нꙋ; ᲂу҆тѣ́шисѧ ра́ди болѣ́зни і҆ерⷭ҇ли́ма:

Ибо ты видишь, что святилище наше опустошено, алтарь наш ниспровергнут, храм наш разрушен,

ви́диши бо, ꙗ҆́кѡ ѡ҆свѧще́нїе на́ше ѡ҆пꙋстѣ̀, и҆ ѻ҆лта́рь на́шъ сотре́нъ є҆́сть, и҆ це́рковь на́ша разоре́на є҆́сть,

псалтирь наш уничижен, песни умолкли, радость наша исчезла, свет светильника нашего угас, ковчег завета нашего расхищен, Святое наше осквернено, и имя, которое наречено на нас, едва не поругано, дети наши потерпели позор, священники наши избиты, левиты наши отведены в плен, девицы наши осквернены, жены наши потерпели насилие, праведники наши увлечены, отроки наши погибли, юноши наши в рабстве, крепкие наши изнемогли;

и҆ ѱалти́ръ на́шъ смире́нъ є҆́сть, и҆ пѣ́снь ᲂу҆молчѐ, и҆ ра́дость на́ша разрꙋше́на є҆́сть, и҆ свѣ́тъ свѣти́льника на́шегѡ ᲂу҆гаше́нъ є҆́сть, и҆ кївѡ́тъ завѣ́та на́шегѡ расхище́нъ є҆́сть, и҆ ст҃а̑ѧ на̑ша ѡ҆сквернє́на сꙋ́ть, и҆ и҆́мѧ, є҆́же воззва́но є҆́сть над̾ на́ми, є҆два̀ не ѡ҆скверне́но є҆́сть, и҆ ча̑да на̑ша ᲂу҆коре́нїе претерпѣ́ша, и҆ свѧще́нницы на́ши сожже́ни сꙋ́ть, и҆ леѵі́ти на́ши въ плѣне́нїе ѿидо́ша, и҆ дѣви̑цы на́шѧ ѡ҆сквернє́ны сꙋ́ть, и҆ жєны̀ на́шѧ наси́лїе пострада́ша, и҆ пра́веднїи на́ши восхище́ни сꙋ́ть, и҆ ѻ҆́троцы на́ши и҆зги́бнꙋша, и҆ ю҆́нѡши на́ши слꙋжи́ша, и҆ крѣ́пцыи на́ши и҆знемого́ша:

и что всего тяжелее, знамя Сиона лишено славы своей, потому что предано в руки ненавидящих нас.

а҆ сїѐ всѣ́хъ па́че зна́менїе сїѡ́нꙋ, ꙗ҆́кѡ и҆спадѐ ѿ сла́вы своеѧ̀, и҆́бо и҆ пре́данъ є҆́сть въ рꙋ́ки ненави́дѧщихъ ны̀:

Посему оставь великую печаль твою, и отложи множество скорбей, чтобы помиловал тебя Крепкий, и Всевышний даровал тебе успокоение и облегчение трудов.

ты̀ ᲂу҆̀бо ѿтрѧсѝ твою̀ печа́ль мно́гꙋю и҆ ѿложѝ ѿ себє̀ мно́жество болѣ́зней, да тѧ̀ поми́лꙋетъ крѣ́пкїй, и҆ поко́й сотвори́тъ тебѣ̀ вы́шнїй, ᲂу҆покое́нїе трꙋдѡ́въ.

При сих словах моих к ней, внезапно просияло лице и взор ее, и вот, вид сделался блистающим, так что я, устрашенный ею, помышлял, что бы это было.

И҆ бы́сть є҆гда̀ глаго́лахъ къ не́й, лицѐ є҆ѧ̀ возсїѧ̀ внеза́пꙋ и҆ зра́къ, блиста́ше видѣ́нїе є҆ѧ̀, ꙗ҆́кѡ бы́хъ ᲂу҆жа́сенъ ѕѣлѡ̀ ѿ неѧ̀ и҆ помышлѧ́хъ, что́ є҆сть сїѐ.

И вот, она внезапно испустила столь громкий и столь страшный звук голоса, что от сего звука жены поколебалась земля.

И҆ сѐ, внеза́пꙋ и҆спꙋстѝ шꙋ́мъ гла́са вели́кїй, стра́ха по́лный, ꙗ҆́кѡ поколеба́тисѧ землѝ ѿ шꙋ́ма жены̀.

И я видел, и вот, жена более не являлась мне, но созидался город, и место его обозначалось на обширных основаниях, и я устрашенный громко воскликнул и сказал:

И҆ ви́дѣхъ, и҆ сѐ, ктомꙋ̀ жена̀ не ꙗ҆влѧ́шесѧ мнѣ̀, но гра́дъ созида́шесѧ, и҆ мѣ́сто пока́зовашесѧ ѿ ѡ҆снова́нїй вели́кихъ: и҆ ᲂу҆страши́хсѧ и҆ возопи́хъ гла́сомъ вели́кимъ

где Ангел Уриил, который вначале приходил ко мне? ибо он привел меня в такое исступление ума, в котором цель моего стремления исчезла, и молитва моя обратилась в поношение.

и҆ реко́хъ: гдѣ̀ є҆́сть ᲂу҆рїи́лъ а҆́гг҃лъ, и҆́же ѿ нача́ла прїи́де ко мнѣ̀; поне́же то́й мѧ̀ сотворѝ прїитѝ во мно́жествѣ ᲂу҆́жаса ᲂу҆ма̀ сегѡ̀, и҆ бы́сть коне́цъ мо́й въ растлѣ́нїе, и҆ моли́тва моѧ̀ въ поноше́нїе.

Когда я говорил это, он пришел ко мне;

И҆ є҆гда̀ бы́хъ глаго́лющь а҆́зъ сїѧ̑, сѐ, прїи́де ко мнѣ̀ и҆ ви́дѣ мѧ̀:

и увидел меня, и вот, я лежал, как мертвый и в бессознательном состоянии; он взял меня за правую руку, укрепил меня и, поставив на ноги, сказал мне:

и҆ сѐ, бы́хъ лежа́щь ꙗ҆́кѡ ме́ртвъ, и҆ ра́зꙋмъ мо́й ѿчꙋжде́нъ бы́сть: и҆ ᲂу҆держа̀ десни́цꙋ мою̀, и҆ ᲂу҆крѣпѝ мѧ̀, и҆ поста́ви мѧ̀ на но́зѣ моѝ, и҆ рече́ ми:

что с тобою? отчего смущены разум твой и чувства сердца твоего? отчего смущаешься?

что̀ тебѣ̀ є҆́сть; и҆ вскꙋ́ю смꙋще́нъ є҆́сть ра́зꙋмъ тво́й и҆ чꙋ̑вства се́рдца твоегѡ̀; и҆ вскꙋ́ю смꙋща́ешисѧ; И҆ реко́хъ: ꙗ҆́кѡ ѡ҆ста́вилъ мѧ̀ є҆сѝ,

Оттого, отвечал я ему, что ты оставил меня, и я, поступая по словам твоим, вышел на поле, и вот увидел и еще вижу то, о чем не могу рассказать.

и҆ а҆́зъ ᲂу҆́бѡ сотвори́хъ по словесє́мъ твои̑мъ, и҆ и҆зыдо́хъ на по́ле, и҆ сѐ, ви́дѣхъ и҆ ви́ждꙋ, ꙗ҆́кѡ не могꙋ̀ провѣща́ти.

А он сказал мне: стой мужественно, и я объясню тебе.

И҆ речѐ ко мнѣ̀: ста́ни ꙗ҆́кѡ мꙋ́жъ, и҆ возвѣщꙋ̀ тѝ. И҆ реко́хъ:

Говори мне, господин мой, сказал я, только не оставляй меня, чтобы я не умер напрасно;

глаго́ли, го́споди мо́й, ты̀ ко мнѣ̀ и҆ не ѡ҆ста́ви мѧ̀, ꙗ҆́кѡ да не всꙋ́е ᲂу҆мрꙋ̀,

ибо я видел, чего не знал, и слышал, чего не знаю.

ꙗ҆́кѡ ви́дѣхъ, ꙗ҆̀же не вѣ́дѧхъ, и҆ слы́шꙋ, ꙗ҆̀же не вѣ́мъ: и҆лѝ чꙋ́вство моѐ лже́тъ, и҆ дꙋша̀ моѧ̀ мечта́нїе ви́дитъ;

Чувство ли мое обманывает меня, или душа моя грезит во сне?

нн҃ѣ ᲂу҆̀бо молю́ тѧ, да ска́жеши рабꙋ̀ твоемꙋ̀ ѡ҆ ᲂу҆́жасѣ се́мъ.

Посему прошу тебя объяснить мне, рабу твоему, это исступление ума моего. Отвечая мне, сказал он:

И҆ ѿвѣща̀ ко мнѣ̀ и҆ речѐ:

внимай мне, и я научу тебя, и изъясню тебе то, что устрашило тебя: ибо Всевышний откроет тебе многие тайны.

слы́ши мѧ̀, и҆ наꙋчꙋ́ тѧ, и҆ рекꙋ̀ тебѣ̀ ѡ҆ ко́ихъ бои́шисѧ, ꙗ҆́кѡ вы́шнїй ѿкры̀ тебѣ̀ та̑йны мнѡ́ги,

Он видит правый путь твой, что ты непрестанно скорбишь о народе твоем и сильно печалишься о Сионе.

ви́дѣ пра́въ пꙋ́ть тво́й, ꙗ҆́кѡ безпреста́ни скорби́ши ѡ҆ лю́дехъ твои́хъ и҆ ѕѣлѡ̀ рыда́еши сїѡ́на ра́ди.

Таково значение видения, которое пред сим явилось тебе:

Се́й ᲂу҆́бѡ ра́зꙋмъ видѣ́нїѧ, є҆́же тебѣ̀ ꙗ҆ви́сѧ ма́лѡ пре́жде:

жена, которую ты видел плачущею и старался утешать,

ю҆́же ви́дѣлъ є҆сѝ рыда́ющꙋю, нача́лъ є҆сѝ ᲂу҆тѣша́ти ю҆̀,

которая потом сделалась невидима, но явился тебе город созидаемый,

нн҃ѣ же ᲂу҆жѐ лица̀ же́нска не ви́диши, но ꙗ҆ви́сѧ тебѣ̀ гра́дъ созида́емый,

и которая тебе рассказала о смерти сына своего, вот что значит:

и҆ ꙗ҆́кѡ возвѣща́ше тебѣ̀ ѡ҆ паде́нїи сы́на своегѡ̀, сїѐ є҆́сть рѣше́нїе:

жена, которую ты видел, это Сион. А что сказала тебе та, которую ты видел, как город только что созидаемый,

сїѧ̀ жена̀, ю҆́же ви́дѣлъ є҆сѝ, сїѧ̀ є҆́сть сїѡ́нъ: и҆ поне́же речѐ тебѣ̀, ю҆́же и҆ нн҃ѣ ᲂу҆́зриши ꙗ҆́кѡ гра́дъ созда́нъ,

что она тридцать лет была неплодна, этим указывается на то, что в продолжение тридцати лет в Сионе еще не была приносима жертва.

и҆ ꙗ҆́кѡ речѐ тебѣ̀, ꙗ҆́кѡ безпло́дна бѧ́ше лѣ́тъ три́десѧть: си́рѣчь, за є҆́же бѧ́хꙋ лѣ́тъ три́десѧть, є҆гда̀ не бы́сть въ не́мъ є҆щѐ же́ртва приноше́на:

По истечении тридцати лет неплодная родила сына: это было тогда, когда Соломон создал город и принес жертвы.

и҆ бы́сть по лѣ́тѣхъ три́десѧтихъ, созда̀ соломѡ́нъ гра́дъ и҆ принесѐ приношє́нїѧ тогда̀, є҆гда̀ родѝ непло́ды сы́на.

А что она сказала тебе, что с трудом воспитала его, это было обитание в Иерусалиме.

А҆ є҆́же речѐ тебѣ̀, ꙗ҆́кѡ воспита̀ є҆го̀ съ трꙋдо́мъ, сїѐ бѧ́ше ѡ҆бита́нїе во і҆ерⷭ҇ли́мѣ.

А что сын ее, как она сказала тебе, входя в чертог свой, упал и умер, это было падение Иерусалима.

А҆ є҆́же речѐ тебѣ̀, ꙗ҆́кѡ сы́нъ мо́й грѧды́й въ сво́й черто́гъ ме́ртвъ бы́сть, и҆ слꙋчи́сѧ є҆мꙋ̀ паде́нїе, то̀ бѧ́ше, є҆́же сотворе́но є҆́сть паде́нїе і҆ерⷭ҇ли́мꙋ.

И вот, ты видел подобие ее, и как она скорбела о сыне, старался утешать ее в случившемся: то надлежало открыть тебе о сем.

И҆ сѐ, ви́дѣлъ є҆сѝ подо́бїе є҆ѧ̀, и҆ ꙗ҆́кѡ сы́на рыда́ше, нача́лъ є҆сѝ ᲂу҆тѣша́ти ю҆̀. И҆ ѡ҆ си́хъ, ꙗ҆̀же слꙋчи́шасѧ, сїѧ̑ подоба́ше тебѣ̀ ѿкры́ти.

Ныне же Всевышний, видя, что ты скорбишь душею и всем сердцем болезнуешь о нем, показал тебе светлость славы его и красоту его.

И҆ нн҃ѣ ви́дитъ вы́шнїй, ꙗ҆́кѡ дꙋше́ю приско́рбенъ є҆сѝ и҆ ꙗ҆́кѡ всѣ́мъ се́рдцемъ терпи́ши ѡ҆ не́мъ, ꙗ҆вѝ тебѣ̀ свѣ́тлость сла́вы є҆гѡ̀ и҆ красотꙋ̀ лѣ́поты є҆гѡ̀.

Для сего-то я повелел тебе жить в поле, где нет дома.

Сегѡ́ бо ра́ди реко́хъ тебѣ̀, да живе́ши въ по́ли, и҆дѣ́же нѣ́сть до́мъ созда́нъ.

Я знал, что Всевышний покажет тебе это;

Вѣ́дѧхъ бо а҆́зъ, ꙗ҆́кѡ вы́шнїй начина́ше тебѣ̀ пока́зовати сїѧ̑:

для того и повелел, чтобы ты пришел на поле, где не положено основания здания.

сегѡ̀ ра́ди реко́хъ тебѣ̀, да прїи́деши на ни́вꙋ, и҆дѣ́же нѣ́сть ѡ҆снова́нїѧ зда́нїю:

Ибо не могло дело человеческого созидания существовать там, где начинал показываться город Всевышнего.

ниже́ бо можа́ше дѣ́ло зда́нїѧ человѣ́ческагѡ содержа́тисѧ на мѣ́стѣ, и҆дѣ́же начина́ше вы́шнѧгѡ гра́дъ пока́зоватисѧ.

Итак не бойся, и да не страшится сердце твое, но войди и посмотри на светлость и великолепие созидания, сколько могут видеть глаза твои.

Ты̀ ᲂу҆̀бо не бо́йсѧ, нижѐ да ᲂу҆страши́тсѧ се́рдце твоѐ, но вни́ди и҆ ви́ждь свѣ́тлость и҆ вели́чество созида́нїѧ, коли́кѡ возмо́жно є҆́сть тебѣ̀ видѣ́нїемъ ѻ҆че́съ (ви́дѣти).

После того услышишь, сколько могут слышать уши твои.

И҆ по си́хъ ᲂу҆слы́шиши, коли́кѡ прїе́млетъ слы́шанїе ᲂу҆ше́съ твои́хъ слы́шати.

Ты блаженнее многих и призван к Всевышнему, как немногие.

Ты́ бо блаже́нъ є҆сѝ па́че мно́гихъ и҆ зва́нъ є҆сѝ пред̾ вы́шнѧго ꙗ҆́кѡ не мно́зи.

На завтрашнюю ночь оставайся здесь,

Въ нощи́ же, ꙗ҆́же заꙋ́тра бꙋ́детъ, пребꙋ́ди здѣ̀,

и Всевышний покажет тебе видение величайших дел, которые Он сотворит для обитателей земли в последние дни.

и҆ пока́жетъ тебѣ̀ вы́шнїй ѡ҆́наѧ видѣ̑нїѧ вы́шшихъ, ꙗ҆̀же сотвори́тъ вы́шнїй ѡ҆бита́ющымъ на землѝ въ послѣ̑днїѧ дни̑.

И спал я в ту ночь и в следующую, как он повелел мне.

И҆ спа́хъ тꙋ̀ но́щь и҆ дрꙋгꙋ́ю, ꙗ҆́коже речѐ мнѣ̀.