Четвёртая книга Царств (Вторая книга Царей)

Одна из жен сынов пророческих с воплем говорила Елисею: раб твой, мой муж, умер; а ты знаешь, что раб твой боялся Господа; теперь пришел заимодавец взять обоих детей моих в рабы себе.

И҆ жена̀ є҆ди́на ѿ сынѡ́въ проро́чихъ возопѝ ко є҆лїссе́ю, глаго́лющи: ра́бъ тво́й мꙋ́жъ мо́й ᲂу҆́мре, ты́ же вѣ́си, ꙗ҆́кѡ ра́бъ тво́й бѣ̀ боѧ́сѧ гдⷭ҇а: и҆ заимода́вецъ прїи́де взѧ́ти два̀ сы̑на моѧ̑ себѣ̀ въ рабы̑.

И сказал ей Елисей: что мне сделать тебе? скажи мне, что есть у тебя в доме? Она сказала: нет у рабы твоей ничего в доме, кроме сосуда с елеем.

И҆ речѐ є҆лїссе́й: что̀ сотворю́ ти; повѣ́ждь мѝ, что̀ и҆́маши нн҃ѣ въ домꙋ̀; Ѻ҆на́ же речѐ: нѣ́сть ᲂу҆ рабы̀ твоеѧ̀ ничто́же въ домꙋ̀, то́кмѡ ма́лѡ є҆ле́а, и҆́мже пома́жꙋсѧ.

И сказал он: пойди, попроси себе сосудов на стороне, у всех соседей твоих, сосудов порожних; набери немало,

И҆ речѐ къ не́й: и҆дѝ, и҆спросѝ себѣ̀ сосꙋ́ды ѿвнѣ̀ ѿ всѣ́хъ сосѣ̑дъ твои́хъ, сосꙋ́ды пра̑здны, не ᲂу҆ма́ли:

и пойди, запри дверь за собою и за сыновьями твоими, и наливай во все эти сосуды; полные отставляй.

и҆ вни́ди, и҆ затворѝ две́рь за собо́ю и҆ за сыно́ма твои́ма, и҆ влїе́ши (ѿ є҆ле́а твоегѡ̀) во всѧ̑ сосꙋ́ды сїѧ̑, и҆ напо́лненное во́змеши.

И пошла от него и заперла дверь за собой и за сыновьями своими. Они подавали ей, а она наливала.

И҆ ѿи́де ѿ негѡ̀ и҆ сотворѝ та́кѡ, и҆ затворѝ две́рь за собо́ю и҆ за сыно́ма свои́ма: та̑ приноша́ста къ не́й, ѻ҆на́ же влива́ше:

Когда наполнены были сосуды, она сказала сыну своему: подай мне еще сосуд. Он сказал ей: нет более сосудов. И остановилось масло.

и҆ бы́сть є҆гда̀ напо́лнишасѧ всѝ сосꙋ́ды, и҆ речѐ сыно́ма свои́ма: прибли́жита мѝ є҆щѐ сосꙋ́дъ. И҆ рѣ́ста є҆́й: нѣ́сть є҆щѐ сосꙋ́да. И҆ ста̀ є҆ле́й.

И пришла она, и пересказала человеку Божию. Он сказал: пойди, продай масло и заплати долги твои; а что останется, тем будешь жить с сыновьями твоими.

И҆ прїи́де и҆ возвѣстѝ человѣ́кꙋ бж҃їю. И҆ речѐ є҆лїссе́й: и҆дѝ и҆ прода́ждь се́й є҆ле́й, и҆ заплатѝ ли́хвꙋ твою̀, и҆ ты̀ и҆ сы̑на твоѧ̑ жи́ти бꙋ́дете ѿ ѡ҆ста́вшагѡ є҆ле́а.

В один день пришел Елисей в Сонам. Там одна богатая женщина упросила его к себе есть хлеба; и когда он ни проходил, всегда заходил туда есть хлеба.

И҆ бы́сть во є҆ди́нъ де́нь, и҆ пре́йде є҆лїссе́й въ сѡма́нъ, и҆ тꙋ̀ жена̀ ве́лїѧ и҆ ᲂу҆держа̀ є҆го̀ снѣ́сти хлѣ́ба: и҆ бы́сть є҆мꙋ̀ входи́ти и҆ и҆сходи́ти мно́жицею, и҆ ᲂу҆клонѧ́шесѧ та́мѡ ꙗ҆́сти хлѣ́ба.

И сказала она мужу своему: вот, я знаю, что человек Божий, который проходит мимо нас постоянно, святой;

И҆ речѐ жена̀ къ мꙋ́жꙋ своемꙋ̀: сѐ, нн҃ѣ разꙋмѣ́хъ, ꙗ҆́кѡ человѣ́къ бж҃їй ст҃ъ се́й мимохо́дитъ на́съ прⷭ҇нѡ:

сделаем небольшую горницу над стеною и поставим ему там постель, и стол, и седалище, и светильник; и когда он будет приходить к нам, пусть заходит туда.

сотвори́мъ ᲂу҆̀бо є҆мꙋ̀ го́рницꙋ, мѣ́сто ма́ло, и҆ поста́вимъ є҆мꙋ̀ та́мѡ ѻ҆́дръ и҆ трапе́зꙋ, и҆ престо́лъ и҆ свѣ́щникъ: и҆ бꙋ́детъ внегда̀ входи́ти є҆мꙋ̀ къ на́мъ, и҆ ᲂу҆клонѧ́етсѧ та́мѡ.

В один день он пришел туда, и зашел в горницу, и лег там,

И҆ бы́сть во є҆ди́нъ де́нь, и҆ вни́де та́мѡ, и҆ ᲂу҆клони́сѧ въ го́рницꙋ, и҆ спа̀ та́мѡ.

и сказал Гиезию, слуге своему: позови эту Сонамитянку. И позвал ее, и она стала пред ним.

И҆ речѐ ко гїезі́ю ѻ҆́трочищꙋ своемꙋ̀: призови́ ми сѡмані́тѧныню сїю̀. И҆ призва̀ ю҆̀, и҆ ста̀ пред̾ ни́мъ.

И сказал ему: скажи ей: "вот, ты так заботишься о нас; что сделать бы тебе? не нужно ли поговорить о тебе с царем, или с военачальником?" Она сказала: нет, среди своего народа я живу.

И҆ речѐ є҆мꙋ̀: рцы̀ ᲂу҆̀бо є҆́й: сѐ, ᲂу҆диви́ла є҆сѝ на́съ всѣ́мъ попече́нїемъ си́мъ: что̀ подоба́етъ сотвори́ти тебѣ̀; а҆́ще є҆́сть тебѣ̀ сло́во къ царю̀ и҆лѝ ко кнѧ́зю си́лы; Ѻ҆на́ же речѐ: (нѣ́сть,) посредѣ̀ люді́й мои́хъ а҆́зъ є҆́смь живꙋ́щи.

И сказал он: что же сделать ей? И сказал Гиезий: да вот, сына нет у нее, а муж ее стар.

И҆ речѐ ко гїезі́ю: что̀ подоба́етъ сотвори́ти є҆́й; И҆ речѐ гїезі́й ѻ҆́трочищь є҆гѡ̀: вои́стиннꙋ сы́на нѣ́сть ᲂу҆ неѧ̀ и҆ мꙋ́жъ є҆ѧ̀ ста́ръ.

И сказал он: позови ее. Он позвал ее, и стала она в дверях.

И҆ речѐ призовѝ ю҆̀. И҆ призва̀ ю҆̀, и҆ ста̀ при две́рехъ.

И сказал он: через год, в это самое время ты будешь держать на руках сына. И сказала она: нет, господин мой, человек Божий, не обманывай рабы твоей.

И҆ речѐ є҆лїссе́й къ не́й: во вре́мѧ сїѐ, ꙗ҆́коже ча́съ се́й живꙋ́щи, ты̀ зачне́ши сы́на. Ѻ҆на́ же речѐ: нѝ, господи́не, не солжѝ рабѣ̀ твое́й.

И женщина стала беременною и родила сына на другой год, в то самое время, как сказал ей Елисей.

И҆ зача́тъ во чре́вѣ жена̀, и҆ родѝ сы́на во вре́мѧ сїѐ, ꙗ҆́коже ча́съ се́й живꙋ́щи, ꙗ҆́коже глаго́ла къ не́й є҆лїссе́й.

И подрос ребенок и в один день пошел к отцу своему, к жнецам.

И҆ возмꙋжа̀ ѻ҆́трочищь. И҆ бы́сть, є҆гда̀ и҆зы́де ко ѻ҆тцꙋ̀ своемꙋ̀, къ жнꙋ́щымъ,

И сказал отцу своему: голова моя! голова моя болит! И сказал тот слуге своему: отнеси его к матери его.

и҆ речѐ ко ѻ҆тцꙋ̀ своемꙋ̀: глава̀ моѧ̀, глава̀ моѧ̀ (боли́тъ). И҆ речѐ ко ѻ҆́трокꙋ: несѝ є҆го̀ къ ма́тери є҆гѡ̀.

И понес его и принес его к матери его. И он сидел на коленях у нее до полудня, и умер.

И҆ несѐ є҆го̀ къ ма́тери є҆гѡ̀, и҆ лежа́ше на кѡлѣ́нꙋ є҆ѧ̀ до полꙋ́дне, и҆ ᲂу҆́мре.

И пошла она, и положила его на постели человека Божия, и заперла его, и вышла,

И҆ вознесѐ є҆го̀, и҆ положѝ є҆го̀ на ѻ҆дрѣ̀ человѣ́ка бж҃їѧ: и҆ затворѝ є҆го̀, и҆ и҆зы́де, и҆ призва̀ мꙋ́жа своего̀, и҆ речѐ є҆мꙋ̀:

и позвала мужа своего и сказала: пришли мне одного из слуг и одну из ослиц, я поеду к человеку Божию и возвращусь.

посли́ ми ᲂу҆̀бо є҆ди́наго ѿ ѻ҆́трѡкъ, и҆ є҆ди́но ѿ ѻ҆слѧ́тъ, и҆ текꙋ̀ до человѣ́ка бж҃їѧ, и҆ возвращꙋ́сѧ.

Он сказал: зачем тебе ехать к нему? сегодня не новомесячие и не суббота. Но она сказала: хорошо.

И҆ речѐ: что̀ ꙗ҆́кѡ ты̀ и҆́деши къ немꙋ̀ дне́сь; не но́въ мцⷭ҇ъ, нижѐ сꙋббѡ́та. Ѻ҆на́ же речѐ: ми́ръ.

И оседлала ослицу и сказала слуге своему: веди и иди; не останавливайся, доколе не скажу тебе.

И҆ ѡ҆сѣдла̀ ѻ҆слѧ̀, и҆ речѐ ко ѻ҆́трочищꙋ своемꙋ̀: ведѝ, и҆ и҆дѝ, да не ᲂу҆держи́ши менѐ, є҆́же всѣ́сти, ꙗ҆́коже рекꙋ̀ тебѣ̀: грѧдѝ, и҆ и҆дѝ, и҆ прїидѝ къ человѣ́кꙋ бж҃їю на го́рꙋ карми́льскꙋю.

И отправилась и прибыла к человеку Божию, к горе Кармил. И когда увидел человек Божий ее издали, то сказал слуге своему Гиезию: это та Сонамитянка.

И҆ и҆́де, и҆ прїи́де до человѣ́ка бж҃їѧ въ го́рꙋ карми́льскꙋю. И҆ бы́сть ꙗ҆́кѡ ви́дѣ ю҆̀ є҆лїссе́й грѧдꙋ́щꙋю, и҆ речѐ ко гїезі́ю ѻ҆́трочищꙋ своемꙋ̀: сѐ, ᲂу҆́бѡ сѡмані́тѧнынѧ ѻ҆́наѧ:

Побеги к ней навстречу и скажи ей: "здорова ли ты? здоров ли муж твой? здоров ли ребенок?" - Она сказала: здоровы.

нн҃ѣ тецы̀ во срѣ́тенїе є҆ѧ̀ и҆ рече́ши є҆́й: ми́ръ ли тебѣ̀; И҆ течѐ во срѣ́тенїе є҆́й и҆ речѐ є҆́й: ми́ръ ли тебѣ̀; ми́ръ ли мꙋ́жꙋ твоемꙋ̀, ми́ръ ли ѻ҆́трочищꙋ твоемꙋ̀; Ѻ҆на́ же речѐ: ми́ръ.

Когда же пришла к человеку Божию на гору, ухватилась за ноги его. И подошел Гиезий, чтобы отвести ее; но человек Божий сказал: оставь ее, душа у нее огорчена, а Господь скрыл от меня и не объявил мне.

И҆ прїи́де ко є҆лїссе́ю на го́рꙋ, и҆ ꙗ҆́тсѧ за но́зѣ є҆гѡ̀. И҆ прибли́жисѧ гїезі́й ѿри́нꙋти ю҆̀. И҆ речѐ є҆лїссе́й: ѡ҆ста́ви ю҆̀, ꙗ҆́кѡ дꙋша̀ є҆ѧ̀ болѣ́зненна въ не́й, и҆ гдⷭ҇ь ᲂу҆кры̀ ѿ менє̀ и҆ не возвѣстѝ мнѣ̀.

И сказала она: просила ли я сына у господина моего? не говорила ли я: "не обманывай меня"?

Ѻ҆на́ же речѐ: є҆да̀ проси́хъ сы́на ᲂу҆ господи́на моегѡ̀, ꙗ҆́кѡ реко́хъ: не прельстѝ менѐ;

И сказал он Гиезию: опояшь чресла твои и возьми жезл мой в руку твою, и пойди; если встретишь кого, не приветствуй его, и если кто будет тебя приветствовать, не отвечай ему; и положи посох мой на лице ребенка.

И҆ речѐ є҆лїссе́й ко гїезі́ю: препоѧ́ши чре́сла твоѧ̑ и҆ возмѝ же́злъ мо́й въ рꙋ́цѣ твоѝ, и҆ и҆дѝ, ꙗ҆́кѡ а҆́ще ѡ҆брѧ́щеши мꙋ́жа, да не благослови́ши є҆го̀, и҆ а҆́ще благослови́тъ тѧ̀ мꙋ́жъ, не ѿвѣща́й є҆мꙋ̀: и҆ возложѝ же́злъ мо́й на лицѐ ѻ҆́трочища.

И сказала мать ребенка: жив Господь и жива душа твоя! не отстану от тебя. И он встал и пошел за нею.

И҆ речѐ ма́ти ѻ҆́трочища: жи́въ гдⷭ҇ь и҆ жива̀ дꙋша̀ твоѧ̀, а҆́ще ѡ҆ста́влю тебѐ. И҆ воста̀ є҆лїссе́й и҆ и҆́де в̾слѣ́дъ є҆ѧ̀.

Гиезий пошел впереди их и положил жезл на лице ребенка. Но не было ни голоса, ни ответа. И вышел навстречу ему, и донес ему, и сказал: не пробуждается ребенок.

И҆ гїезі́й и҆́де пред̾ не́ю, и҆ возложѝ же́злъ на лицѐ ѻ҆́трочища, и҆ не бѣ̀ гла́са, и҆ не бѣ̀ слы́шанїѧ. И҆ возврати́сѧ во срѣ́тенїе є҆гѡ̀ и҆ повѣ́да є҆мꙋ̀ глаго́лѧ: не воста̀ ѻ҆́трочищь.

И вошел Елисей в дом, и вот, ребенок умерший лежит на постели его.

И҆ вни́де є҆лїссе́й въ хра́минꙋ, и҆ сѐ, ѻ҆́трочищь ᲂу҆ме́рый положе́нъ на ѻ҆дрѣ̀ є҆гѡ̀.

И вошел, и запер дверь за собою, и помолился Господу.

И҆ вни́де є҆лїссе́й въ до́мъ и҆ затворѝ две́рь за двою̀ собо́ю, и҆ помоли́сѧ гдⷭ҇ꙋ.

И поднялся и лег над ребенком, и приложил свои уста к его устам, и свои глаза к его глазам, и свои ладони к его ладоням, и простерся на нем, и согрелось тело ребенка.

И҆ взы́де, и҆ лѧ́же на ѻ҆́трочищи, и҆ положѝ ᲂу҆ста̀ своѧ̑ на ᲂу҆стѣ́хъ є҆гѡ̀, и҆ ѻ҆́чи своѝ на ѻ҆́чи є҆гѡ̀, и҆ рꙋ́цѣ своѝ на рꙋ́цѣ є҆гѡ̀, и҆ плєснѣ̀ своѝ на плєснꙋ̀ є҆гѡ̀: и҆ слѧче́сѧ над̾ ни́мъ, и҆ дꙋ́нꙋ на него̀, и҆ согрѣ́сѧ пло́ть ѻ҆́трочища.

И встал и прошел по горнице взад и вперед; потом опять поднялся и простерся на нем. И чихнул ребенок раз семь, и открыл ребенок глаза свои.

И҆ ѡ҆брати́сѧ, и҆ походѝ въ хра́минѣ сю́дꙋ и҆ сю́дꙋ: и҆ взы́де, и҆ слѧче́сѧ над̾ ѻ҆́трочищемъ седми́жды, и҆ ѿве́рзе ѻ҆́трочищь ѻ҆́чи своѝ.

И позвал он Гиезия и сказал: позови эту Сонамитянку. И тот позвал ее. Она пришла к нему, и он сказал: возьми сына твоего.

И҆ возопѝ є҆лїссе́й ко гїезі́ю и҆ речѐ: призови́ ми сѡмані́тѧныню сїю̀. И҆ призва̀ ю҆̀, и҆ вни́де къ немꙋ̀. И҆ речѐ є҆лїссе́й: прїимѝ сы́на твоего̀.

И подошла, и упала ему в ноги, и поклонилась до земли; и взяла сына своего и пошла.

И҆ вни́де жена̀, и҆ падѐ на ногꙋ̀ є҆гѡ̀, и҆ поклони́сѧ є҆мꙋ̀ до землѝ: и҆ прїѧ́тъ сы́на своего̀, и҆ и҆зы́де.

Елисей же возвратился в Галгал. И был голод в земле той, и сыны пророков сидели пред ним. И сказал он слуге своему: поставь большой котел и свари похлебку для сынов пророческих.

И҆ є҆лїссе́й возврати́сѧ въ галга́лы. И҆ бѣ̀ гла́дъ въ землѝ то́й, и҆ сы́нове прорѡ́чи сѣдѧ́хꙋ пред̾ ни́мъ. И҆ речѐ є҆лїссе́й ѻ҆́трочищꙋ своемꙋ̀: наста́ви коно́бъ ве́лїй и҆ сварѝ варе́нїе сынѡ́мъ прорѡ́чимъ.

И вышел один из них в поле собирать овощи, и нашел дикое вьющееся растение, и набрал с него диких плодов полную одежду свою; и пришел и накрошил их в котел с похлебкою, так как они не знали их.

И҆ и҆зы́де є҆ди́нъ на село̀ собра́ти ѕє́лїѧ ди̑вїѧ: и҆ ѡ҆брѣ́тъ вїногра́дъ на селѣ̀, и҆ набра̀ въ не́мъ ꙗ҆́блока ди́вїѧгѡ по́лнꙋ ри́зꙋ свою̀, и҆ всы́па въ коте́лъ на сваре́нїе, ꙗ҆́кѡ не разꙋмѣ́ша,

И налили им есть. Но как скоро они стали есть похлебку, то подняли крик и говорили: смерть в котле, человек Божий! И не могли есть.

и҆ принесѐ мꙋжє́мъ ꙗ҆́сти. И҆ бы́сть ꙗ҆дꙋ́щымъ и҆̀мъ ѿ варе́нїѧ, и҆ сѐ, возопи́ша и҆ рѣ́ша: сме́рть въ коно́бѣ, человѣ́че бж҃їй. И҆ не мого́ша ꙗ҆́сти.

И сказал он: подайте муки. И всыпал ее в котел и сказал [Гиезию]: наливай людям, пусть едят. И не стало ничего вредного в котле.

И҆ речѐ: возми́те мꙋкѝ и҆ всы́плите въ коно́бъ. И҆ речѐ є҆лїссе́й ко гїезі́ю ѻ҆́трочищꙋ своемꙋ̀: и҆знесѝ лю́демъ, да ꙗ҆дѧ́тъ. И҆ не бы́сть ктомꙋ̀ ѕла́гѡ глаго́ла въ коно́бѣ.

Пришел некто из Ваал-Шалиши, и принес человеку Божию хлебный начаток - двадцать ячменных хлебцев и сырые зерна в шелухе. И сказал Елисей: отдай людям, пусть едят.

И҆ мꙋ́жъ прїи́де ѿ веѳарі́са и҆ принесѐ къ человѣ́кꙋ бж҃їю перворо́дныхъ два́десѧть хлѣ́бѡвъ ꙗ҆чме́нныхъ и҆ смѡ́квы. И҆ речѐ: дади́те лю́демъ, да ꙗ҆дѧ́тъ.

И сказал слуга его: что тут я дам ста человекам? И сказал он: отдай людям, пусть едят, ибо так говорит Господь: "насытятся, и останется".

И҆ речѐ ѻ҆́трокъ є҆гѡ̀: что̀ да́мъ сїѐ стꙋ̀ мꙋжє́мъ; И҆ речѐ: да́ждь лю́демъ ѧ҆̀, да ꙗ҆дѧ́тъ, ꙗ҆́кѡ си́це гл҃етъ гдⷭ҇ь: бꙋ́дꙋтъ ꙗ҆́сти, и҆ ѡ҆ста́нетъ.

Он подал им, и они насытились, и еще осталось, по слову Господню.

И҆ ꙗ҆до́ша, и҆ ѡ҆ста̀ по гл҃ꙋ гдⷭ҇ню.