Вторая книга Ездры

И сделал царь Дарий большой пир своим подданным и домашним своим и всем вельможам Мидии и Персии,

И҆ воцари́всѧ да́рїй сотворѝ ве́черю вели́кꙋ всѣ̑мъ, и҆̀же под̾ ни́мъ, и҆ всѣ̑мъ, и҆̀же ѿ до́мꙋ ро́да є҆гѡ̀, и҆ всѣ̑мъ вельмо́жамъ ми̑дскимъ и҆ пє́рсскимъ,

и всем сатрапам и военачальникам, и начальникам подвластных ему стран от Индии и до Ефиопии в ста двадцати семи сатрапиях.

и҆ всѣ̑мъ сатра́пѡмъ, и҆ намѣ́стникѡмъ, и҆ воево́дамъ, и҆̀же под̾ ни́мъ ѿ і҆нді́и да́же до є҆ѳїо́пїи на сто̀ два́десѧть се́дмь воево́дствъ.

И ели и пили и, насытившись, разошлись; царь же Дарий отправился в спальню свою и спал, и потом пробудился.

И҆ є҆гда̀ ꙗ҆до́ша и҆ пи́ша, и҆ насы́тившесѧ возврати́шасѧ, тогда̀ да́рїй ца́рь вни́де въ ло́жницꙋ свою̀, и҆ поспа̀ и҆ возбꙋди́сѧ.

Между тем трое юношей телохранителей, охранявших тело царя, сказали друг другу:

Тогда̀ трїѐ ю҆́нѡши тѣле́снїи стра́жы, и҆̀же стрежа́хꙋ тѣ́ло царе́во, реко́ша дрꙋ́гъ ко дрꙋ́гꙋ:

пусть каждый из нас скажет одно слово о том, что всего сильнее? И чье слово окажется разумнее другого, даст тому царь Дарий великие дары и великую награду.

рце́мъ кі́йждо ѿ на́съ є҆ди́но сло́во: и҆ и҆́же превозмо́жетъ, и҆ є҆гѡ́же ꙗ҆ви́тсѧ сло́во мꙋдрѣ́йше дрꙋга́гѡ, да́стъ є҆мꙋ̀ ца́рь да́рїй да́ры вели̑кїѧ и҆ по́чєсти вели̑кїѧ,

И будет тот одеваться багряницею и пить из золотых сосудов, и спать на золоте, и ездить на колеснице с конями в золотых уздах, носить на голове повязку из виссона и ожерелье на шее,

и҆ порфѵ́рою ѡ҆дѣ́ѧнъ бꙋ́детъ, и҆ во зла́тѣ пи́ти и҆ на зла́тѣ спа́ти, и҆ колесни́цꙋ златоꙋ́зднꙋ, и҆ кїда́ръ вѷссо́нный, и҆ гри́внꙋ ѡ҆́крестъ вы́и,

и сядет он вторым по Дарии за мудрость свою, и будет называться родственником Дария.

и҆ вторы́й сѧ́детъ по да́рїи ра́ди премꙋ́дрости своеѧ̀, и҆ сро́дникъ да́рїевъ нарече́тсѧ.

И тотчас, написав каждый свое слово, запечатали и положили под изголовье царя Дария и сказали:

И҆ тогда̀ написа́вше кі́йждо своѐ сло́во запеча́таша и҆ подложи́ша под̾ возгла́вїе да́рїа царѧ̀,

когда царь встанет, подадут ему это писание, и за кем признает царь и трое вельмож Персидских, что слово его мудрее, тому дастся преимущество, как написано.

и҆ реко́ша: є҆гда̀ воста́нетъ ца́рь, дадꙋ́тъ є҆мꙋ̀ писа́нїе, и҆ є҆го́же разсꙋ́дитъ ца́рь и҆ трѝ вельмѡ́жи пе́рсстїи, ꙗ҆́кѡ сло́во є҆гѡ̀ мꙋдрѣ́йше є҆́сть, томꙋ̀ да да́стсѧ побѣ́да, ꙗ҆́коже пи́сано є҆́сть,

Один написал: сильнее всего вино.

Є҆ди́нъ написа̀: сильнѣ́е є҆́сть вїно̀,

Другой написал: сильнее царь.

Дрꙋгі́й написа̀: сильнѣ́е є҆́сть ца́рь.

Третий написал: сильнее женщины, а над всем одерживает победу истина.

Тре́тїй написа̀: сильнѣ́е сꙋ́ть жєны̀, па́че же всѣ́хъ побѣжда́етъ и҆́стина.

И вот, когда царь встал, подали ему это писание, и он прочитал.

Є҆гда́ же воста̀ ца́рь, взе́мше писа̑нїѧ да́ша є҆мꙋ̀, и҆ прочтѐ.

И, послав, призвал всех вельмож Персии и Мидии, и сатрапов и военачальников, и начальников областей и советников,

И҆ посла́въ созва̀ всѣ́хъ вельмо́жей пе́рсскихъ и҆ ми́дскихъ и҆ сатра́пѡвъ, и҆ воево́дъ и҆ намѣ́стникѡвъ и҆ ѵ҆па́тѡвъ,

и сел в совещательной палате, и прочитано было пред ними писание.

и҆ сѣ́де въ совѣ́тнѣй пала́тѣ, и҆ прочте́но бы́сть писа́нїе пред̾ ни́ми.

И сказал: призовите этих юношей, пусть они объяснят слова свои. И были призваны и вошли.

И҆ речѐ: призови́те ю҆́ношъ, и҆ ті́и и҆звѣстѧ́тъ словеса̀ своѧ̑. И҆ при́звани бы́ша и҆ внидо́ша.

И сказал им: объясните нам написанное. И начал первый, сказавший о силе вина, и говорил так:

И҆ речѐ и҆̀мъ: возвѣсти́те на́мъ ѡ҆ тѣ́хъ, ꙗ҆̀же пи̑сана сꙋ́ть. И҆ нача̀ пе́рвый, и҆́же глаго́ла ѡ҆ крѣ́пости вїна̀,

О, мужи! Как сильно вино! Оно приводит в омрачение ум всех людей, пьющих его;

и҆ речѐ си́це: ѽ, мꙋ́жїе, ко́ль премога́етъ вїно̀! всѣ́хъ человѣ̑къ пїю́щихъ є҆го̀ прельща́етъ:

оно делает ум царя и сироты, раба и свободного, бедного и богатого, одним умом;

ᲂу҆́мъ царе́въ и҆ си́рагѡ твори́тъ ᲂу҆́мъ є҆ди́нъ, и҆ раба̀ и҆ свобо́днагѡ, и҆ ᲂу҆бо́гагѡ и҆ бога́тагѡ,

и всякий ум превращает в веселие и радость, так что человек не помнит никакой печали и никакого долга,

и҆ всѧ́къ ᲂу҆́мъ превраща́етъ въ безстра́шїе и҆ весе́лїе, и҆ не па́мѧтꙋетъ всѧ́кїѧ печа́ли и҆ всѧ́кагѡ до́лга:

и все сердца делает оно богатыми, так что никто не думает ни о царе, ни о сатрапе, и всякого заставляет оно говорить о своих талантах.

и҆ всѧ̑ сердца̀ сотворѧ́етъ бога̑та, и҆ не па́мѧтꙋетъ царѧ̀, нижѐ вельмо́жи, и҆ всѧ̑ по тала́нтѡмъ глаго́лати твори́тъ:

И когда опьянеют, не помнят о приязни к друзьям и братьям и скоро обнажают мечи,

и҆ не па́мѧтꙋютъ, є҆гда̀ пїю́тъ, ᲂу҆гожда́ти дрꙋгѡ́мъ и҆ бра́тїи, и҆ не мно́гѡ пото́мъ и҆звлача́тъ мечы̀:

а когда истрезвятся от вина, не помнят, что делали.

и҆ є҆гда̀ ѿ вїна̀ воста́нꙋтъ, не по́мнѧтъ, ꙗ҆̀же сотвори́ша:

О, мужи! Не сильнее ли всего вино, когда заставляет так поступать? И, сказав это, замолчал.

ѽ, мꙋ́жїе! не премога́етъ ли вїно̀, є҆́же та́кѡ понꙋжда́етъ твори́ти; И҆ ᲂу҆молча̀ глаго́лавый си́це.