Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова

Сын мой! если ты согрешил, не прилагай более грехов и о прежних молись.

Ча́до, согрѣши́лъ ли є҆сѝ, не приложѝ ктомꙋ̀, и҆ ѡ҆ пре́жднихъ твои́хъ помоли́сѧ.

Беги от греха, как от лица змея; ибо, если подойдешь к нему, он ужалит тебя.

Ꙗ҆́коже ѿ лица̀ ѕмїи́на, бѣжѝ ѿ грѣха̀: а҆́ще бо пристꙋ́пиши къ немꙋ̀, ᲂу҆гры́знетъ тѧ̀:

Зубы его - зубы львиные, которые умерщвляют души людей.

зꙋ́бы львѡ́вы зꙋ́бы є҆гѡ̀, ᲂу҆бива́ющїи дꙋ́шы человѣ̑чи.

Всякое беззаконие как обоюдоострый меч: ране от него нет исцеления.

Ꙗ҆́кѡ ме́чь ѻ҆бою́дꙋ ѻ҆́стръ всѧ́ко беззако́нїе, ра́нѣ є҆гѡ̀ нѣ́сть и҆сцѣле́нїѧ.

Устрашения и насилия опустошат богатство: так опустеет и дом высокомерного.

Преще́нїе и҆ досажде́нїе ѡ҆пꙋстоша́тъ бога́тство: та́кѡ и҆ до́мъ го́рдыхъ запꙋстѣ́етъ.

Моление из уст нищего - только до ушей его; но суд над ним поспешно приближается.

Моле́нїе ни́щагѡ и҆з̾ ᲂу҆́стъ до ᲂу҆́шїю є҆гѡ̀, и҆ сꙋ́дъ є҆гѡ̀ со тща́нїемъ грѧде́тъ.

Ненавидящий обличение идет по следам грешника, а боящийся Господа обратится сердцем.

Ненави́дѧй ѡ҆бличе́нїѧ послѣ́дꙋетъ грѣ́шникꙋ, и҆ боѧ́йсѧ гдⷭ҇а ѡ҆брати́тсѧ се́рдцемъ.

Издалека узнается сильный языком; но разумный видит, где тот спотыкается.

Позна́нъ є҆́сть и҆здале́ча си́льный ѧ҆зы́комъ, и҆ разꙋ́мивый вѣ́сть, є҆гда̀ пополза́етсѧ.

Строящий дом свой на чужие деньги - то же, что собирающий камни для своей могилы.

Созида́ѧй до́мъ сво́й и҆мѣ́нїемъ чꙋжди́мъ, ꙗ҆́коже собира́ѧй ка́менїе на гро́бъ себѣ̀.

Сборище беззаконных - куча пакли, и конец их - пламень огненный.

И҆згрє́бїѧ сѡ́брана собо́рище беззако́нникѡвъ, и҆ кончи́на и҆́хъ пла́мень ѻ҆́гненъ.

Путь грешников вымощен камнями, но на конце его - пропасть ада.

Пꙋ́ть грѣ́шникѡвъ ᲂу҆глажде́нъ ѿ ка́менїѧ, а҆ на послѣ́докъ є҆гѡ̀ ро́въ а҆́довъ.

Соблюдающий закон обладает своими мыслями,

Сохранѧ́ѧй зако́нъ содержи́тъ помышле́нїе своѐ,

и совершение страха Господня - мудрость.

и҆ соверше́нїе стра́ха гдⷭ҇нѧ премꙋ́дрость.

Не научится тот, кто неспособен;

Не нака́жетсѧ, и҆́же не є҆́сть кова́ренъ:

но есть способность, умножающая горечь.

є҆́сть бо кова́рство ᲂу҆множа́ющее го́ресть.

Знание мудрого увеличивается подобно наводнению, и совет его,- как источник жизни.

Ра́зꙋмъ премꙋ́драгѡ ꙗ҆́кѡ пото́пъ ᲂу҆мно́житсѧ, и҆ совѣ́тъ є҆гѡ̀ ꙗ҆́кѡ и҆сто́чникъ живота̀.

Сердце глупого подобно разбитому сосуду и не удержит в себе никакого знания.

Оу҆тро́ба бꙋ́ѧгѡ ꙗ҆́кѡ сосꙋ́дъ сокрꙋше́нъ и҆ всѧ́кагѡ ра́зꙋма не ᲂу҆держи́тъ.

Если мудрое слово услышит разумный, то он похвалит его и приложит к себе. Услышал его легкомысленный, и оно не понравилось ему, и он бросил его за себя.

Сло́во премꙋ́дро а҆́ще ᲂу҆слы́шитъ разꙋ́мный, восхва́литъ є҆̀ и҆ къ немꙋ̀ приложи́тъ: ᲂу҆слы́ша є҆̀ бꙋ́й, и҆ не ᲂу҆го́дно є҆мꙋ̀ бы́сть, и҆ ѡ҆братѝ є҆̀ за плещы̀ своѧ̑.

Речь глупого - как бремя в пути, в устах же разумного находят приятность.

По́вѣсть бꙋ́ѧгѡ ꙗ҆́кѡ бре́мѧ на пꙋтѝ: во ᲂу҆стна́хъ же разꙋ́мнагѡ ѡ҆брѧ́щетсѧ благода́ть.

Речей разумного будут искать в собрании, и о словах его будут размышлять в сердце.

Оу҆ста̀ премꙋ́драгѡ взы́щꙋтсѧ въ собра́нїи, и҆ словеса̀ є҆гѡ̀ размышлє́на бꙋ́дꙋтъ въ се́рдцы.

Как разрушенный дом, так мудрость глупому, и знание неразумного - бессмысленные слова.

Ꙗ҆́коже до́мъ разоре́нъ, та́кѡ бꙋ́ѧгѡ премꙋ́дрость, и҆ ра́зꙋмъ неразꙋ́мнагѡ неиспы̑тны глаго́лы.

Наставление для безумных - оковы на ногах и как цепи на правой руке.

Пꙋ̑та на нога́хъ неразꙋмѣва́ющымъ наказа́нїѧ, и҆ ꙗ҆́кѡ рꙋчні́и ѡ҆кѡ́вы на рꙋцѣ̀ деснѣ́й.

Глупый в смехе возвышает голос свой, а муж благоразумный едва тихо улыбнется.

Бꙋ́й во смѣ́хѣ возно́ситъ гла́съ сво́й, мꙋ́жъ же разꙋ́мный є҆два̀ ти́хѡ ѡ҆скла́битсѧ.

Как золотой наряд - наставление для разумного, и как драгоценное украшение на правой руке.

Ꙗ҆́коже ᲂу҆́тварь злата́ѧ мꙋ́дромꙋ наказа́нїе, и҆ ꙗ҆́коже ѡ҆́брꙋчь на деснѣ́й мы́шцѣ є҆гѡ̀.

Нога глупого спешит в чужой дом, но человек многоопытный постыдится людей;

Нога̀ бꙋ́ѧгѡ скора̀ въ до́мъ, человѣ́къ же многоискꙋ́сный ᲂу҆срами́тсѧ ѿ лица̀.

неразумный сквозь дверь заглядывает в дом, а человек благовоспитанный остановится вне;

Безꙋ́мный две́рьми прини́четъ во хра́минꙋ, мꙋ́жъ же нака́занъ внѣ̀ ста́нетъ.

невежество человека - подслушивать у дверей, благоразумный же огорчится таким бесстыдством.

Ненаказа́нїе человѣ́кꙋ слꙋ́шати при две́рехъ, мꙋ́дрый же ѡ҆тѧготи́тсѧ безче́стїемъ.

Уста многоречивых рассказывают чужое, а слова благоразумных взвешиваются на весах.

Оу҆стнѣ̀ многорѣ́чивыхъ не своѧ̑ сѝ повѣ́дѧтъ, словеса́ же мꙋ́дрыхъ въ мѣ́рилѣхъ ста́нꙋтъ.

В устах глупых - сердце их, уста же мудрых - в сердце их.

Во ᲂу҆стѣ́хъ бꙋ́ихъ се́рдце и҆́хъ, въ се́рдцы же премꙋ́дрыхъ ᲂу҆ста̀ и҆́хъ.

Когда нечестивый проклинает сатану, то проклинает свою душу.

Кленꙋ́щꙋ нечести́вомꙋ сатанꙋ̀, са́мъ клене́тъ свою̀ дꙋ́шꙋ.

Наушник оскверняет свою душу и будет ненавидим везде, где только жить будет.

Скверни́тъ свою̀ дꙋ́шꙋ шепотли́вый, и҆ гдѣ́-либо жи́ти и҆́мать, возненави́дѣнъ бꙋ́детъ.