Третья книга Ездры

И было после трех дней, я сидел под дубом, и вот, голос вышел из куста против меня и сказал: Ездра, Ездра!

И҆ бы́сть въ тре́тїй де́нь, и҆ а҆́зъ сѣдѧ́хъ под̾ дꙋ́бомъ, и҆ сѐ, гла́съ и҆зы́де проти́вꙋ менє̀ ѿ кꙋпины̀ и҆ речѐ: є҆́здро, є҆́здро! И҆ реко́хъ:

Я сказал: вот я, Господи. И встал на ноги мои.

сѐ, а҆́зъ, гдⷭ҇и. И҆ воста́хъ на но́зѣ моѝ. И҆ речѐ ко мнѣ̀:

Тогда сказал Он мне: в кусте Я открылся и говорил Моисею, когда народ Мой был рабом в Египте;

ѿкрыва́ѧсѧ ѿкрове́нъ є҆́смь на кꙋпинѣ̀ и҆ гл҃ахъ ко мѡѷсе́ю, є҆гда̀ слꙋжа́хꙋ лю́дїе моѝ во є҆гѵ́птѣ,

и послал его и вывел народ Мой из Египта, и привел его к горе Синаю и держал его у Себя много дней,

и҆ посла́хъ є҆го̀ и҆ и҆зведо́хъ лю́ди моѧ̑ ѿ є҆гѵ́пта, и҆ возведо́хъ є҆го̀ на го́рꙋ сїна́йскꙋ и҆ держа́хъ є҆го̀ пред̾ собо́ю дни̑ мнѡ́ги,

и открыл ему много чудес и показал тайны времен и конец, и заповедал ему, сказав:

И҆ возвѣсти́хъ є҆мꙋ̀ чꙋдеса̀ мнѡ́га и҆ показа́хъ є҆мꙋ̀ време́нъ та̑йнаѧ и҆ коне́цъ, и҆ заповѣ́дахъ є҆мꙋ̀ гл҃ѧ:

"Эти слова объяви, а прочие скрой".

сїѧ̑ во ꙗ҆вле́нїе сотвори́ши словеса̀ и҆ сїѧ̑ скры́еши:

И ныне тебе говорю:

и҆ нн҃ѣ тебѣ̀ гл҃ю:

знамения, которые Я показал тебе, и сны, которые ты видел, и толкования, которые слышал, положи в сердце твоем;

зна́мєнїѧ, ꙗ҆̀же показа́хъ, и҆ сѡ́нїѧ, ꙗ҆̀же ви́дѣлъ є҆сѝ, и҆ толкова̑нїѧ, ꙗ҆̀же ты̀ вѣ́дѣлъ є҆сѝ, въ се́рдцы твое́мъ положѝ ѧ҆̀,

потому что ты взят будешь от людей и будешь обращаться с Сыном Моим и с подобными тебе, доколе не окончатся времена.

ты́ бо воспрїѧ́тъ бꙋ́деши ѿ всѣ́хъ, ѡ҆брати́шисѧ ѡ҆ста́тнїй съ совѣ́томъ мои́мъ и҆ съ подо́бными твои́ми, до́ндеже сконча́ютсѧ времена̀:

Ибо век потерял свою юность, и времена приближаются к старости,

ꙗ҆́кѡ вѣ́къ погꙋбѝ ю҆́ность свою̀, и҆ времена̀ приближа́ютсѧ старѣ́тисѧ:

так как век разделен на двенадцать частей, и девять частей его и половина десятой части уже прошли,

на двана́десѧть бо часте́й раздѣле́нъ є҆́сть вѣ́къ, и҆ проидо́ша є҆го̀ десѧ́таѧ и҆ полдесѧ́тыѧ ча̑сти,

и остается то, что после половины десятой части.

ѡ҆ста́шасѧ же є҆гѡ̀ по́слѣ полдесѧ́тыѧ ча́сти:

Итак ныне устрой дом твой и вразуми народ твой, утешь уничиженных и отрекись тления,

нн҃ѣ ᲂу҆̀бо ᲂу҆стро́й до́мъ тво́й и҆ накажѝ лю́ди твоѧ̑, и҆ ᲂу҆тѣ́ши смире́нныхъ и҆́хъ и҆ ѿрецы́сѧ ᲂу҆жѐ тлѣ́нїѧ,

и отпусти от себя смертные помышления, отбрось тягости людские, сними с себя немощи естества и отложи в сторону тягостные для тебя помыслы, и готовься переселиться от времен сих.

и҆ ѿпꙋстѝ ѿ себє̀ сме́ртное помышле́нїе и҆ ѿве́рзи ѿ себє̀ тѧ́гѡсти людскі̑ѧ, и҆ и҆звлецы̀ ᲂу҆жѐ ѿ себє̀ немощно́е є҆стество̀ и҆ ѿста́ви во є҆ди́нꙋ странꙋ̀ смꙋща̑ющаѧ тѧ̀ помышлє́нїѧ, и҆ тщи́сѧ пресели́тисѧ ѿ време́нъ си́хъ:

Ибо после больше будет бедствий, нежели сколько ты видел ныне.

ꙗ҆̀же бо ви́дѣлъ є҆сѝ нн҃ѣ слꙋчи̑вшаѧсѧ ѕла̑ѧ, па́ки тѣ́хъ гѡ́ршаѧ сотворѧ́тъ:

Сколько будет слабеть век от старости, столько будет умножаться зло для живущих.

коли́кѡ бо и҆знемо́жетъ вѣ́къ ѿ ста́рости, толи́кѡ ᲂу҆мно́жатсѧ на ѡ҆бита́ющихъ ѕла̑ѧ:

Еще дальше удалится истина, и приблизится ложь; уже поспешает прийти видение, которое ты видел.

ᲂу҆дали́босѧ дале́че и҆́стина, и҆ прибли́жисѧ лжа̀: ᲂу҆жѐ бо тщи́тсѧ прїитѝ є҆́же ви́дѣлъ є҆сѝ видѣ́нїе.

Тогда отвечал я и сказал: вот, я - пред Тобою, Господи;

И҆ ѿвѣща́хъ и҆ реко́хъ: пред̾ тобо́ю, гдⷭ҇и:

я пойду, как Ты повелел мне, и вразумлю нынешний народ; но кто научит тех, которые потом родятся?

се́ бо, а҆́зъ пойдꙋ̀, ꙗ҆́коже повелѣ́лъ є҆сѝ мнѣ̀, и҆ накажꙋ̀ настоѧ́щыѧ лю́ди: а҆ и҆̀же родѧ́тсѧ, кто̀ наꙋчи́тъ ѧ҆̀;

Ибо век во тьме лежит, и живущие в нем - без света;

поста́вленъ бо є҆́сть вѣ́къ во тьмѣ̀: и҆̀же ѡ҆бита́ютъ въ не́мъ, без̾ свѣ́та:

потому что закон Твой сожжен, и оттого никто не знает, что соделано Тобою или что должно им делать.

поне́же зако́нъ тво́й сожже́нъ є҆́сть, тогѡ̀ ра́ди никто́же зна́етъ, ꙗ҆̀же ѿ тебє̀ сотворє́на сꙋ́ть, и҆лѝ ꙗ҆̀же начнꙋ́тсѧ дѣла̀:

Но если я приобрел милость у Тебя, ниспошли на меня Духа Святаго, чтобы я написал все, что было соделано в мире от начала, что было написано в законе Твоем, дабы люди могли найти стезю и дабы те, которые захотят жить в последние времена, могли жить.

а҆́ще бо ѡ҆брѣто́хъ благода́ть пред̾ тобо́ю, послѝ въ мѧ̀ дх҃ъ ст҃ъ, да напишꙋ̀ всѐ, є҆́же сотворе́но бы́сть въ вѣ́цѣ ѿ нача́ла, ꙗ҆̀же бы́ша въ зако́нѣ твое́мъ пи̑сана, да возмо́гꙋтъ человѣ́цы ѡ҆брѣстѝ стезю̀, и҆ и҆̀же восхотѧ́тъ жи́ти въ послѣ́днихъ временѣ́хъ, да живꙋ́тъ.

И Он в ответ сказал мне: иди, собери народ и скажи ему, чтобы он не искал тебя в продолжение сорока дней.

И҆ ѿвѣща̀ ко мнѣ̀ и҆ речѐ: ше́дъ соберѝ лю́ди и҆ рече́ши къ ни̑мъ, да не и҆́щꙋтъ тебѐ дні́й четы́редесѧть,

Ты же приготовь себе побольше дощечек и возьми с собою Сария, Даврия, Салемия, Ехана и Асиеля, этих пять, способных писать скоро.

ты́ же ᲂу҆гото́ви себѣ̀ дщи́цъ мно́гѡ и҆ возмѝ съ собо́ю сарі́а, даврі́а, салемі́а, є҆ха́на и҆ а҆сїе́лѧ, пѧ́ть и҆́хъ, и҆̀же ᲂу҆гото́вани сꙋ́ть къ писа́нїю ско́рѡ:

И приди сюда, и Я возжгу в сердце твоем светильник разума, который не угаснет, доколе не окончится то, что ты начнешь писать.

и҆ прїи́деши сѣ́мѡ, и҆ а҆́зъ возжгꙋ̀ въ се́рдцы твое́мъ свѣти́льникъ ра́зꙋма, и҆ не ᲂу҆га́снетъ, до́ндеже сконча́ютсѧ, ꙗ҆̀же начне́ши писа́ти:

И когда ты совершишь это, то иное объяви, а иное тайно передай мудрым. Завтра в этот час ты начнешь писать.

и҆ когда̀ соверши́ши, нѣ̑каѧ ꙗ҆́вственнѡ да сотвори́ши, нѣ́котѡраѧ мꙋ̑дрымъ сокрове́ннѡ преда́си, въ заꙋ́трїи бо въ се́й ча́съ начне́ши писа́ти.

Тогда я пошел, как Он повелел мне, и собрал весь народ и сказал:

И҆ и҆до́хъ, ꙗ҆́коже мѝ повелѣ̀, и҆ собра́хъ всѧ̑ лю́ди и҆ реко́хъ:

слушай, Израиль, слова сии:

слы́ши, і҆и҃лю, словеса̀ сїѧ̑:

отцы наши были странниками в Египте, и освобождены были оттуда,

стра́нствоваша ѻ҆тцы̀ на́ши ѿ нача́ла во є҆гѵ́птѣ и҆ и҆зба́влени сꙋ́ть ѿто́лѣ,

и приняли закон жизни, которого не сохранили, который и вы после них нарушили.

и҆ прїѧ́ша зако́нъ жи́зни, є҆гѡ́же не сохрани́ша, є҆го́же и҆ вы̀ по ни́хъ престꙋпи́сте:

И дана была вам земля в наследие и земля Сион; но отцы ваши и вы делали беззаконие и не держались тех путей, которые Всевышний заповедал вам.

и҆ дана̀ ва́мъ є҆́сть землѧ̀ въ жре́бїй, и҆ землѧ̀ сїѡ́нъ, и҆ ѻ҆тцы̀ ва́ши и҆ вы̀ беззако́нїе сотвори́сте и҆ не содержа́сте пꙋті́й, и҆̀хже повелѣ̀ ва́мъ вы́шнїй:

И Он, как праведный судия, отнял у вас ныне, что даровал вам.

а҆ поне́же првⷣный сꙋдїѧ̀ є҆́сть, ѿѧ́лъ ѿ ва́съ во вре́мѧ, є҆́же дарова̀:

И ныне вы здесь и братья ваши между вами.

и҆ нн҃ѣ вы̀ здѣ̀ є҆стѐ, и҆ бра́тїѧ ва̑ша въ ва́съ сꙋ́ть:

Если вы будете управлять чувством вашим и образуете сердце ваше, то сохраните жизнь и по смерти полу́чите милость.

а҆́ще ᲂу҆̀бо повелитѐ чꙋ́вствꙋ ва́шемꙋ и҆ поꙋчитѐ се́рдце ва́ше, жи́ви соде́ржани бꙋ́дете и҆ по сме́рти млⷭ҇ть наслѣ́дите:

Ибо по смерти настанет суд, когда мы оживем; и тогда имена праведных будут объявлены и показаны дела нечестивых.

сꙋ́дъ бо по сме́рти прїи́детъ, є҆гда̀ па́ки ѡ҆живе́мъ, и҆ тогда̀ првⷣныхъ и҆мена̀ ꙗ҆вѧ́тсѧ и҆ нечести́выхъ дѣла̀ пока́жꙋтсѧ:

Никто не приходи ко мне ныне и не ищи меня до сорока дней.

ко мнѣ̀ ᲂу҆̀бо никто́же да пристꙋ́питъ нн҃ѣ, ни взы́щетъ менѐ да́же до четы́редесѧти дні́й.

И взял я пять мужей, как Он заповедал мне, и пошли мы в поле и остались там.

И҆ прїѧ́хъ пѧ́ть мꙋже́й, ꙗ҆́коже заповѣ́да мнѣ̀, и҆ и҆до́хомъ въ по́ле и҆ пребы́хомъ тꙋ̀.

И вот, на другой день голос воззвал ко мне: Ездра! открой уста твои и выпей то, чем Я напою тебя.

И҆ бы́сть въ заꙋ́трїи, и҆ сѐ, гла́съ воззва́ мѧ гл҃ѧ: є҆́здро! ѿве́рзи ᲂу҆ста̀ твоѧ̑ и҆ пі́й, и҆́мже тѧ̀ напою̀.

Я открыл уста мои, и вот полная чаша подана была мне, которая была наполнена как бы водою, но цвет того был подобен огню.

И҆ ѿверзо́хъ ᲂу҆ста̀ моѧ̑, и҆ сѐ, ча́ша полна̀ подаѧ́шесѧ мнѣ̀: и҆ сїѐ, и҆́мже бѣ̀ и҆спо́лнена, бѧ́ше ꙗ҆́коже вода̀, цвѣ́тъ же є҆ѧ̀ ѻ҆гню̀ подо́бенъ.

И взял я и пил; и когда я пил, сердце мое дышало разумом и в груди моей возрастала мудрость, ибо дух мой подкреплялся памятью;

И҆ прїѧ́хъ и҆ пи́хъ: и҆ тогда̀, є҆гда̀ пїѧ́хъ, се́рдце моѐ мѧтѧ́шесѧ ра́зꙋмомъ, и҆ въ пе́рсехъ мои́хъ возраста́ше премꙋ́дрость, и҆́бо дꙋ́хъ мо́й содержа́шесѧ па́мѧтїю:

уста мои были открыты и больше не закрывались.

и҆ ѿвє́рста бы́ша ᲂу҆ста̀ моѧ̑ и҆ не бы́ша затворє́на ктомꙋ̀.

Всевышний даровал разум пяти мужам, и они ночью писали по порядку, что было говорено им и чего они не знали.

Вы́шнїй дадѐ ра́зꙋмъ пѧти́мъ мꙋжє́мъ, и҆ писа́ша, ꙗ҆̀же глаго́лахꙋсѧ ᲂу҆́жасы нѡщны́ѧ, и҆́хже не вѣ́дѧхꙋ.

Ночью они ели хлеб; а я говорил днем и не молчал ночью.

Но́щїю же ꙗ҆дѧ́хꙋ хлѣ́бъ, а҆́зъ же во днѝ глаго́лахъ и҆ но́щїю не молча́хъ.

Написаны же были в сорок дней девяносто четыре книги.

И҆ напи̑саны сꙋ́ть за четы́редесѧть дні́й кни̑ги двѣ́сти четы́ри.

И когда исполнилось сорок дней,

И҆ бы́сть є҆гда̀ соверши́шасѧ четы́редесѧть дні́й,

Всевышний сказал: первые, которые ты написал, положи открыто, чтобы могли читать и достойные и недостойные,

гл҃а вы́шнїй, рекі́й: пє́рваѧ, ꙗ҆̀же писа́лъ є҆сѝ, въ ꙗ҆́вѣ поста́ви, и҆ да чтꙋ́тъ досто́йнїи и҆ недосто́йнїи:

но последние семьдесят сбереги, чтобы передать их мудрым из народа;

послѣ̑днѧѧ же се́дмьдесѧтъ сохранѝ, да преда́си и҆̀хъ мꙋ̑дрымъ ѿ люді́й твои́хъ:

потому что в них проводник разума, источник мудрости и река знания. Так я и сделал.

въ тѣ́хъ бо є҆́сть ко́рень ра́зꙋма, и҆ премꙋ́дрости и҆сто́чникъ, и҆ вѣ́дѣнїѧ рѣка̀. И҆ сотвори́хъ та́кѡ.